— Они… меня…
— Тише, — Ворон гладил её по спутанным светлым волосам, задыхаясь от собственных чувств. — Тише, Лиза, всё, надо уходить.
Она всхлипывала, ловила его за руки, за плечи, будто боялась, что он исчезнет.
— Прости… — выдавила сквозь слёзы. — Я… оставила тебя там… Ты жив… ты жив…
Она сбивчиво лопотала ещё что-то, а он обнял крепче и отрезал:
— Всё. Уходим. Ты можешь идти сама или я тебя на руках потащу?
Хотя в голове словно бил набат после того удара, Ворон помнил, как их поймали, вот только пока не успел даже мельком осмотреть Лизину ногу.
— Могу… могу идти… — зашептала она.
Он поднялся, потянул её за руку, и в этот момент Лиза вдруг вскрикнула, рванулась вперёд и толкнула его в спину. Ворон только успел обернуться, когда из темноты выскользнула тень — один из зэков. В руках у него блеснула тонкая заточка, знакомая до боли — та самая, что когда-то выточил сам Ворон.
Он рванулся навстречу, но всё случилось в один миг: Лиза шагнула между ними, и острие вошло ей в грудь. Она коротко охнула, дёрнулась и обмякла, падая на землю.
— А-а-а-а! Мразь! — взревел Ворон, и в глазах его всё почернело.
Зэк замахнулся ещё раз, но ударить не успел. Ворон врезался в него всей массой, сбил с ног, прижал к земле. И понеслось — кулаки влетали в лицо, в висок, в скулу. Каждый удар был тяжел, как молот по наковальне. Мох под головой противника хлюпал, кровь смешивалась с грязью, липла к пальцам, брызгала на лицо. Он бил, бил и бил, пока тело не перестало хрипеть и дергаться и не застыло в глухом месиве.
Только тогда Ворон оторвался, тяжело дыша, и глянул на Лизу.
Здоровяк вскочил, споткнулся о корень и снова рухнул на колени рядом с Лизой. Руки тряслись, дыхание сбивалось, а он всё смотрел в её лицо, белое, как туман над рекой.
— Лиза… — только и смог он выговорить, хватая её ладонь.
Брови её дёргались, глаза странно блестели. Она пыталась сказать что-то, губы шевелились, дрожали, но голос застревал в горле. Только шёпот, едва слышный:
— Прости… Надо было… Не надо было нам… нам уходить…
Фраза оборвалась.
И в тот миг Ворон увидел, как алая струя, бившая из груди, ослабла, огромное красное пятно будто замерло. Сердце Лизы больше не билось."
"Он застыл, не веря, ещё ждал хоть малейшего движения или хоть вздоха, но всё вокруг молчало. Сжал кулаки так, что пальцы затрещали в суставах, и заревел в пустоту. Плевать, даже, если услышат. Тот, кто должен был караулить, лежал неподалёку с разбитым лицом и уже не смотрел на этот мир.
