Наконец, свет от звёзд и тонкого серпа луны скользнул по его скулам.
— Доктор?.. — выдохнул я. — Женя? Твою мать… я тебя чуть не укокошил.
Отпустил, помог подняться. Он стонал и шатался, держась за бок.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — прошипел я. — Предатель. Чего явился?
Узнать его было сложно даже сейчас. Весь какой-то постаревший, помятый, лицо чумазое, и очки свои, неизменную примету, куда-то дел — будто не врач, а какой-то бродяга.
— Максим… это вы? — лепетал он, всхлипывая. — Господи… какое счастье, я вас нашёл…
— Ну-ка тихо! — я схватил его за грудки и вжал в ствол дерева.
— За нами идут? Говори!.. Ты как нас нашёл? Почему вообще здесь?
Доктор задыхался, но всё мотал головой, кивал куда-то в темноту.
— Там… там они… — он показал рукой в сторону, откуда пришёл. — Группа «Б»… они… Их направили за вами.
— Группа «Б»? — я пристально смотрел ему в глаза, врет или нет.
— В лагере вас, то есть нас, звали группа «А», — торопливо заговорил он. — А я же после… потом в соседнем бараке был.
Там — бывшие зэки. Люди совсем без морали… жестокие, убийцы, насильники.
— Это я и без тебя знаю, Лёнька Коса рассказывал, — оборвал я. — Ближе к делу, Склифосовский.
Доктор сглотнул, прижал руку к горлу.
— Так вот… когда вы сбежали, за вами не организовали погоню из охраны. Знаешь, почему? Потому что на вас натравили их. Это испытание, эксперимент. Вам кололи препарат. Он… он меняет всё. Влияет на психику, на тело. Проверяют, что с вами станет. А им не кололи.
Я, понимаешь, не колол им ничего…
С его губ сорвался смешок — кажется, у доктора Жени начиналась истерика. Поэтому я слегка тряхнул его, пока он не разошёлся.
— То есть по нашему следу пустили отморозков? — я сжал зубы. — Чтобы те догнали?
— Да, да… но не просто догнали! — замахал руками доктор. — Их пустили убить! Чтобы проверить, как вы выстоите. Да… да, я же говорю… Это чудовищный эксперимент!
Я разжал пальцы, отпустил его, и он осел на землю, тяжело дыша, а у меня внутри холодком кольнуло: значит, всё-таки это всё, и лес, и бараки — арена, как я и предполагал… Только очень большая арена, целая тайга, и мы на ней гладиаторы.
Вот суки!
Доктор всё скулил, давил на жалость. Я перевел на него гневный взгляд.
— А ты, значит, гнида, — сказал я, в упор глядя на него, — понял, что дело запахло жареным, и теперь к нам решил примазаться? Снова…
— Нет, Максим, нет… — зачастил врачишка, — меня отправили с ними. С группой «Б».
