Едкий пот заливал глаза, отчаянно не хватало чистого воздуха, но на учебном полигоне без разрешения запрещалось использовать даже самые простые формулы, поэтому приходилось терпеть.
— Гвардия! Братья инквизиторы! Вы — опора и защита империи!
Я встала на цыпочки, стараясь получше разглядеть происходящее. Увы, с моим ростом — тщетные попытки. Наклонилась, по-страусиному вытягивая шею… В узких зазорах между плечами гвардейцев мелькнул силуэт Верховного инквизитора. Доминик Фран стоял на высоком помосте и толкал речь — возвышенные слова он подкреплял резкой, энергичной жестикуляцией прирожденного актера.
Рядом, с лицом, похожим на красный обожженный кирпич, стоял легат. Он кивал в такт словам Верховного и время от времени грозил неведомому врагу большим волосатым кулаком.
— Пришло время показать, на что вы годны! Дружественное нам государство Акмал, некогда цветущее и прекрасное, лежит в руинах. Королева с немногими уцелевшими войсками из последних сил удерживает крылатых тварей на границе… Как величайшая империя Гаррадуарта, мы должны, нет, мы просто обязаны оказать помощь нашим друзьям! Это дело чести, братья инквизиторы!
Поправив все норовящую сползти на переносицу шляпу, я распрямилась и закрыла глаза.
От недостатка воздуха кружилась голова.
— Говорят, нас перебросят к Ведьминому хребту. Оттуда до крепости пилить сотни две гуо…
— Перебросят? Надеюсь, не по частям… Ты когда-нибудь проходил через портал?
Тощий парень слева от меня тихо перешептывался с соседом.
Я слушала их с вялым любопытством. Мои собственные мысли напоминали кисель, текли вяло и несвязно. Жара и плохой сон в последние дни делали свое дело.
— Нет, но слышал, это не больно. Кажется, будто падаешь в прорубь, руки и ноги леденеют, а потом — раз! И ты на месте.
— А если на дерево зашвырнет? Я высоты боюсь…
В легком раздражении я переступила с ноги на ногу. Раздери меня Бог-Дракон, нас отправляют на войну, и кто знает, вернемся ли живыми… а эти олухи обсуждают такую ерунду!
Нисса застонала и пошатнулась.
Я машинально рванулась к ней, но подруга остановила меня коротким жестом, выпрямилась — напряженная, как струна, бледная, с мешками под красными сухими глазами.
Легкомысленная, смешливая, добрая… Она никогда не казалась сильной. Но как сказал однажды ментор: «Лишь люди, о которых мы думаем, что знаем все, умеют по-настоящему удивлять».
