На сегодняшнюю ночь у меня был запланирован маршрут, охватывающий самые любимые и памятные уголки Тальзара.
Шел третий час ночи, и я уже успела прогуляться вдоль проспекта Магов, покормить рыбок в фонтане на улице Трех Ручьев, скатилась по перилам Горбатого моста, заглянула на Монетный двор и в сотый раз попыталась отковырять монетку от стены Городского банка, выложенной самыми настоящими серебряными и золотыми орунами, — и, разумеется, в сотый же раз потерпела неудачу, не в силах сломать сильнейшую формулу липкости, наложенную на здание.
Теперь я направлялась к Вишневому парку, где частенько зависала с друзьями в погожие дни…
Прошел месяц с тех пор, как два десятка студентов из академии принесли клятву верности Государству и Инквизиции. Никто не посмел ослушаться решения Сената — даже самые влиятельные чиновники Тальзара безропотно подписали родительское благословение. «Все ради блага империи», — в унисон твердили бледные матери и отцы на Посвящении.
Я им не верила, но формальности были соблюдены, а остальные мелочи никого не волновали.
Почти все новобранцы были довольны своей участью. Для многих должность государственного инквизитора еще с детства окружена была ореолом романтики. Еще бы! Какой дурак откажется от всеобщей любви, больших денег и капельки благородной опасности?
Я лишь криво улыбалась в ответ на восторженные визги и с горечью думала о том, что придет время, когда они проклянут судьбу на всех знакомых языках.
Все, от илиферов (проще говоря, новобранцев) до членов старшего офицерского состава во главе с легатом, жили в казарме — огромном, ухоженном здании, с великолепными личными покоями пиршественными залами, несколькими банями и, наконец, парой учебных полигонов, каждый размером с небольшое футбольное поле.
Стоило отдать должное: львиная доля имперских налогов действительно шла не в карманы, а на финансирование самой страшной за всю историю существования этого мира боевой машины под грозным названием «Инквизиция»…
Но несмотря на все блага, так соблазнительно подсовываемые новичкам под нос, я не расслаблялась, прекрасно помня, что суть инквизиторской службы — не наслаждаться жизнью за государственные деньги, а убивать по указу императорского или, точнее, сенаторского перста.
Настороженная, как дикая лиса в сезон охоты, я жила, ощущая за спиной дыхание беды… И она не заставила долго ждать.
