«Станешь» — я вздрогнула, перехватив почти ласковый взгляд теплых, как нагретые на солнце каштаны, глаз.
«Ты станешь, — говорили они, — убивать, как мы, думать, как мы. Одной из нас…»
Во рту появился гадкий привкус ржавчины. Тело бил озноб, в тщетной попытке согреться я обхватила себя руками.
«Станешь… — тихо шепнул чей-то голос, бесцеремонно забравшийся прямо в голову. — Или умрешь».
Я сморщилась, всеми силами сдерживая подступающие слезы. Они все же потекли, злые и до того соленые, что кожу болезненно засаднило.
Он был прав. Верховный, чья воля сминала, как тесто, не только мои — мысли всех присутствующих, был прав. Я слишком хочу жить и слишком верю в то, что могу умереть прямо здесь и сейчас, чтобы отказываться от столь «щедрого» предложения…
— Что здесь происходит? — до боли знакомый, родной голос вырвал меня из оцепенения.
В зал быстрыми шагами вошел Амадэус Крам. У входа один из стражей попытался преградить путь, но ректор легко толкнул его в плечо — и инквизитор, чье тело стало вдруг невесомым, как пушинка, с грохотом впечатался в створку двери.
— Господин Доминик Фран, я требую объяснений! Что, Ваал Гал побери, вы себе позволяете?!
Было непривычно видеть ректора в мятом костюме, с растрепанными волосами и без любимой трости. На фоне одетого с иголочки Верховного он выглядел, мягко говоря, непрезентабельно, но мне было плевать. Я с трудом удержалась, чтобы не завопить во всю глотку и не броситься ментору на шею.
Сейчас он им покажет, почем фунт лиха на тальзарском рынке! Подумаешь, Инквизиция… Ректор Государственной академии магии — это вам не испуганные молокососы в студенческих файтонах!
— Ректор Крам, — улыбка Верховного стала шире, превратившись в самый настоящий звериный оскал, — взаимно рад встрече! Как видите, я пришел с радостной вестью — лучшие из ваших студентов удостоены чести вступить в гвардию. Порадуйтесь же за них!
— Что?! — Амадэус смертельно побледнел, на щеках заходили желваки.
— Вся академия завалена бесчувственными телами, а моих магистров удерживают ваши… ваши…
— Псы? — ласково подсказал Верховный.
— Да, псы! Рагхар меня побери, ваши псы!
— Увы, таковы новые правила Испытания. Магистры могли помешать процессу отсева.
— У вас нет права, Доминик, — ректор глубоко вздохнул и сжал кулаки, пытаясь успокоиться, — сейчас середина учебного года.
