Чем занимались мужчины? Да вроде по торговой части. Отлучались иногда в Казань. Утром уплывали, на другой день возвращались. С товаром всяким: меха, мануфактура… Платили без задержек, хорошие постояльцы, побольше бы таких. Пили в меру и не скандалили, потому как главный из них больно был строг. Как фамилия главного? Все звали его Варехой.
Алексей Николаевич выслушал хозяина постоялого двора, а потом приказал ему небрежно:
– Давай их адрес в Казани.
– Я же говорил, что не знаю!
– Да? А куда ты им почту пересылал?
– Какую почту?
Сыщик взял Бочарова за ухо и процедил сквозь зубы:
– Слышь, ты, дядя.
Или даешь адрес, и тогда мы тебя оставляем, а увидимся только в суде, где ты будешь свидетелем. Или я сам его найду, но тогда плывешь с нами. Посадим в острог.
– За что?!
– …и будем там держать, пока идет следствие. Это дело долгое, к весне только управятся. Как укрывателю разбойников, дадут тебе немного. Года четыре, не больше. Ну?
Хозяин тут же извлек из Псалтыря листок бумаги и протянул сыщику. Подошли с двух сторон Васильев и Делекторский.
Зауряд-прапорщик прочитал:
– Номера «Маньчжурия» на Проломной улице, для передачи Шипову. Однако! Не может же банда, которую ищет вся полиция, жить в центре города.
– Это промежуточный почтовый ящик, – пояснил коллежский советник. – Оттуда носят корреспонденцию по настоящему адресу. Ну, попались ребята!
И снова обратился к Бочарову:
– Теперь давай письмо.
– Э-э…
– Где оно у тебя, за божницей?
Хозяин вздохнул, словно собирался лезть на Голгофу.
Потом подошел к божнице, вынул оттуда конверт и отдал сыщику. Лыков покрутил его в руках и продолжил расспросы:
– Кто передает письма?
– Почтовик.
– Один и тот же или разные?
– Когда как.
– Что за это положено почтовику?
– Пятиалтынный.
Сыщик опять взял хозяина за ухо. Васильев и Делекторский глядели во все глаза, учились.
– Ты краденое у них покупал?
Мужик всхлипнул и кивнул.
– За это полагаются арестантские роты.
– А… искупить бы как-нито…
– Это если их высокоблагородие господин полицмейстер захотят.
Будешь тут его ушами и глазами, тогда, может, и пощадит… – сказал Лыков.
Надворный советник важно заявил:
– Завтра в полдень чтобы был у меня. Стану судьбу твою решать.
– Слушаюсь!
Дальше машина сыска закрутилась с большой скоростью. Полицейский катер на всех парах вернулся в город. Алексей Николаевич вошел в кабинет полицмейстера с конвертом в руках. Туда набились полицмейстер, супруги Ловейко и околоточный надзиратель Делекторский.
