Допрашивать их лучше не сейчас, а когда вернемся из Соляной Воложки. Вдруг всех там накроем? Сразу разговор по-другому пойдет.
Лыков предупредил, что явится на казенную пристань с «маузером» к десяти утра, и ушел спать."
"Когда он приехал, оказалось, что арестная команда уже в сборе и ждали только его. Десять городовых при двух околоточных (один из них – Делекторский) погрузились на полицейский катер. Васильев и Лыков шли за начальство. Полицмейстер слегка нервничал. Никита Никитич же равнодушно крутил ус и докладывал питерцу о результатах обыска.
Они оказались невелики: нашелся воротник из камчатского бобра, который вынесли из кладовой наследников Архиереева. Улика говорила, что Автоклава связана с бандой обратников. Это позволяло прижать бабу и заставить говорить. Никакой другой добычи обыск не дал.
Закончив рапорт, Делекторский отошел в сторону. Его место занял Алексей Иванович и стал рассказывать о проплывавших мимо пейзажах. Волга напротив Казани как раз делала поворот на юг. Новое направление она сохраняла отсюда и до Каспийского моря.
Высокий правый берег был красив, а левый уныл и однообразен.
– Вон, видите протоку за Верхним Услоном? Это Козья Воложка, тоже место зимовки судов. За ней – Нижне-Услонский затон. А там начинается Матюшкинский плес.
– А наш затон на левом берегу?
– Да. Он появится через час-полтора. Увидим село Ташевку, а затон аккурат напротив.
– Почему он называется Соляная Воложка?
– Там раньше зимовали суда, груженные солью из Баскунчака, – пояснил надворный советник.
– Теперь же ставят нефтяной караван. Соляная Воложка очень удобна для зимовки. Она отделена от Волги песчаной косой, в которой землечерпательницы в нужное время копают проход. Длина затона – пятьсот саженей, ширина достигает восьмидесяти. Главное, нет опасности для зимующих судов во время ледохода.
– А сейчас, в конце августа, там что?
– Сейчас идет подготовка к холодам. Небольшое селение, где живет человек сто.
– Как же банда прячется в таком малолюдном месте? – удивился сыщик.
– Они ведь все на виду.
– Сунули в лапу уряднику и в ус не дуют, – предположил полицмейстер. – Ну Кобеко ему задаст!
Однако полицейские хлопнули по пустому месту. Каторжник был прописан на постоялом дворе Бочарова. Хозяин рассказал, что жили у него одиннадцать человек, в том числе парень по фамилии Героев. Но они съехали две недели назад. Перебрались в Казань, а куда именно, ему неизвестно. Жили тихо, по-семейному: шестеро мужчин и пять молодых баб.
