И ведь замаливаются, представляешь? Жуть такая.
Мы отправляемся к гранте, и уже усаживаемся в салон, как рядом останавливается еще одна машина.
И ко мне подбегают тетушки.
Глава 15
Я успела забыть о том, каково это — жить в маленьком южном городе.
Как я могла забыть?!
У моего папы есть две сестры — тетя Саша и тетя Марина, и у каждой из них море подруг. Я глазом моргнуть не успеваю, как оказываюсь в хороводе любопытных женщин. Меня обнимают, осматривают. Хочу спросить, как они так быстро добрались сюда из города, но в даную минуту это будто теряет значение.
Ради меня приехали? Папа попросил?
О-господи-боже папа перевел деньги, и они меня забирают? Все закончилось? Бросаю взгляд на храм - случившееся настоящее чудо!
Пикнуть не успеваю, как мне развязывают оба платка — с плеч и головы, осматривают руки, находят синяки и начинают охать. Оскорблять Алтая, крыть его последними словами.
Эм. Становится неуютно.
- Отдайте, - прошу. - Не надо, не стоит.
Хрен там. Меня не слушают.
- Животное.
.. он просто неконтролируемое животное... - понимающе переглядываются. - Не пожалел девочку.
Я осознаю, что никто меня забирать не собирается. Начинаю злиться и повышаю голос:
- Пожалуйста! Это я упала, все в порядке!
Забираю платок, накидываю на плечи, завязываю на узел.
Я не имею права рассказать про вечеринку отпрыска мэра, Алтай сам просил Марата валить все на него, но как это это сложно! Симпатии к Алтаю по-прежнему нет, но и наговаривать на него я не собираюсь. Может и животное, но мне пока не на что жаловаться.
Тетя Саша начинает рыдать, причитая, да так складно, будто я уже померла.
- Девочка наша, как же так, как же печально жизнь твоя сложилась, бедная твоя матушка. Бедовая ты. Горе, какое горе!
Синяки на плечах начинают зудеть, хотя до этого момента не вызывали беспокойства. Тетя Марина обнимает тетю Сашу, их подруги начинают обнимать меня.
- Бедняжка наша! Испортили нам хорошую девочку. Чудовище, ну почему полиция бездействует!
Я пытаюсь возразить.
Вот она я, живая и здоровая, по крайней мере пока, но затем до меня доходит, что они оплакивают не меня, а мою честь. Бросаю взгляд на Надю, она, бедная, сидит за рулем. Прячется.
- Со мной все в порядке... - начинаю оправдываться.
Бестолку.
- Малышка, протащили через жернова из-за денег. Какая же несправедливая штука жизнь!
- Он меня не трогал. Эй!
- В церковь молодец, что пошла. Бог все видит, он отпустит тебе грехи. Отпустит же, Люба?
- Однажды...
