Оказалась рядом с парой быстрее, чем смогла речь придумать, и выпалила:
— Ты сегодня пил? — пришлось повысить голос, чтобы перекричать музыку.
Я много раз думала, что не смогу больше заставить его оторопеть, но кажется мне вновь удалось сделать это. Видеть Севера растерянным — не многим такое доводилось.
Девушка, что беседовала с ним, возмущенно обернулась.
Попытавшись спрятать руки, которым от волнения не могла найти места, я обхватила себя ими и повторила уже тише:
— Мне срочно нужна твоя помощь, поэтому я хочу знать, в состоянии ли ты сесть за руль? — от каждого слова внутри все сильнее стягивалась пружина, и больше всего на свете я боялась, что именно она-то меня и уничтожит.
Хватило бы одного только слова. «Уходи».
— Прошу прощения, но кто ты такая, чтобы так врываться… — вот только закончить речь ей не позволили. Виктор произнес строго: «Оставь нас на минуту».
Блондинка не смогла скрыть удивления. Она буквально открывала и закрывала рот, с которого не срывалось ни звука. Сверкнув глазами, буркнула что-то нелесное и удалилась прочь.
А я вся сжалась.
Север смерил меня долгим взглядом, таким, от которого даже самым смелым становилось неуютно, но промолчал.
— Моя бабушка в больнице. Такси отказывается ехать за город в новогоднюю ночь. Помоги добраться хотя бы до Эльблонга. Там я найду кого-нибудь, — с губ сорвался шумный вздох. Все самое главное я уже сказала, но, заглядывая ему в глаза, добавила шепотом: — Пожалуйста. У меня кроме нее никого не осталось.
Я чувствовала как, пока он молчал, нить между нами натягивалась все сильнее.
— Я знаю, ты не обязан мне помогать, — закончила я осторожно. — Но я без тебя не справлюсь.
Секундное замешательство, а потом он холодно произнес:
— Одевайся, я только ключи от машины возьму.
Всю дорогу мы молчали. Словно оба понимая, сейчас как никогда не стоит сотрясать воздух. Я лишь изредка указывала Виктору, куда повернуть.
Границу мы пересекли быстро и без проблем, а вот в родной стране столкнулись с тем, к чему оказались не готовы.
— Информацию о состоянии больного вы можете узнать по телефону, днем. — Так как приехали мы ночью, да еще и в канун нового года, с нами даже разговаривать отказались.
— Послушайте, — распинался перед медсестрой в старом потертом халате Северов. — Нам просто узнать, где она. Хотя бы в каком состоянии.
Я же стояла, прислонившись плечом к стене просто в какой-то жуткой прострации. Бабушкин телефон не отвечал. В приемной, ничего толком не говорили.
