Сбивают с ног. Вот почему они боятся. Люди боятся того, чего не могут понять. И тогда они сочиняют объяснение сами. Потому что верить в то, что кажется логичным — безопаснее. Тогда от этого знаешь, чего ждать. Все, что мне остается — лишь подтвердить случайно родившиеся слухи.
Но слухи про новенькую я не хотел подтверждать.
Выбросив ватный диск в мусор, я вышел из ванной комнаты. Адель стояла ко мне спиной. Каблуки заметно прибавляли ей роста, так что мы могли почти спокойно смотреть друг другу в глаза. Не то, что с этой…
Коснувшись ее руки, я понял, лучшим решением будет капитуляция.
Полная и безоговорочная. Обнял со спины и прошептал, крепче прижимая к себе руками.
— Ничего не было.
Адель положила голову на мое плечо.
— Я хочу, чтобы ты мне верила.
— Но… — ее голос звучал крайне обиженно.
— Что но?
— Как насчет того, чтобы рассказать все, что произошло, пока мы были порознь?
Она обернулась, глядя мне прямо в глаза. Все также обнимая меня. И я выдохнул. Потому что вот она, та самая девушка, которая мне нужна.
Которую я выбрал. Мы были вместе полтора года, и я не позволю каким-то глупым сплетням разделить нас.
— Ладно, — ответил я, опускаясь на диван сам и сажая ее к себе на колени. — Я расскажу.
И рассказал все по порядку, от черной карточки до ужина с Тароном. О том, как Диана внезапно оказалась девушкой моего брата, хотя до сих пор сам с трудом укладывал это в голове. Смолчал лишь о нашей последней стычке и почему губа у меня порвана. К счастью, она не спросила. Адель молчала и не двигалась, слушая.
— Ты же знаешь, я никогда бы не повел тебя туда. Только не после всего, что случилось.
Она кивнула, поднялась и принялась ходить по комнате.
— Все будут ждать моей реакции на девчонку, Вик.
— За пару недель уляжется. Все забудут.
— Никто не забудет, — покачала головой Адель. В такие моменты я ясно видел, за что выбрал ее когда-то. За ясный ум, уверенность и чувство собственного достоинства, которого не видел прежде ни у кого. — Мы просто отсрочиваем этот взрыв. Возвращай ее.
Или я сделаю это сама. Пусть видят, что ее присутствие меня ничуть не задевает.
Она развернулась, подхватила сумку и перед самой дверью произнесла:
— То, что ты сделал, впуская ее к себе пожить — неправильно. Хотя я понимаю почему. Потому что слишком хорошо знаю тебя. — Она вдохнула. Очевидно, даже правда не приносила ей должного успокоения. И в этом был виноват лишь я один. Адель подняла глаза и произнесла: — Но я надеюсь на твое благоразумие.
И я просто кивнул.
