Удалось во множестве идентифицировать отпечатки Григорьевой. Несколько отпечатков оставила ее соседка, Любовь Максимова. Других, пригодных для идентификации отпечатков, в квартире найти не удалось.
– Он что, ничего там не трогал? – с сомнением спросил Орлов.
– Маловероятно, что Юра ходил в квартире своей любовницы, засунув руки в карманы, – покачал головой Крячко. – Это подозрительно, и это бросилось бы Григорьевой в глаза.
– Влюбленная она, влюбленная, – вздохнул Лев. – Вы забыли? А влюбленный человек, он как в состоянии эйфории – едущий на него паровоз не видит, а вы о таких мелочах.
Я думаю, что он стирал отпечатки. При каждом удобном случае стирал. Рукавом, например, благо у него футболка все время была с длинным рукавом. А вообще, вполне мог и не трогать. Он гость, развалился на кровати, а она его с рук кормила и поила.
– Лев Иванович, наверное, прав, – вставил эксперт. – Мы нашли несколько полустертых отпечатков. Обычно они так и выглядят, когда их пытаются наскоро удалить.
Еще нам удалось получить образец ДНК из биологического материала.
– Какого материала? – не понял Орлов. – Кровь?
– Ну что ты, Петр Николаевич, – прыснул в кулак Крячко. – Они же там любовью занимались. Сперма, конечно!
– О, отошел после чая, – хмыкнул генерал. – Развеселился. Еще что-то есть важное, Валерий Семенович?
– Есть. Мы проанализировали вещество в стакане. Григорьеву усыпили, но дозировка оказалась слишком высокой. Еще немного, и сердце просто остановилось бы.
– И что это за вещество? Лекарственный препарат?
– Скорее даже не препарат, а полуфабрикат. Это неочищенное вещество, основа из группы фенобарбиталов – производной барбитуровой кислоты. Используется оно в фармакологии для производства лекарств. Думаю, что преступник не смог определить нужную дозу, поэтому в некоторых случаях женщины и погибали.
– Значит, парень имеет доступ к этим веществам, – сказал Крячко и стал что-то быстро писать у себя в блокноте. – Либо он работает там, где используется это вещество, либо кто-то из его знакомых или родственников, либо он знает, где это можно украсть.
То есть у него есть негласный доступ.
– Слушайте, ребята! – Гуров обвел взглядом своих коллег. – Мне кто-то может сказать, ну, хотя бы гипотетически, почему преступник не помыл стакан? Ведь это улика, серьезная улика, это ниточка, за которую полиция явно может размотать клубочек. Он что, совсем дурак? Судя по его поведению, далеко не дурак.
