И выволочку сделал: какого черта тот по территории складских помещений таскаться вздумал? Вылез, мордой своей насветил, а теперь у Бороды из-за этого проблемы. Якимушкин не нашел слов для оправдания. Борода прав, на складах его не должно было быть, не таков был уговор, просто выдерживать подпольное существование с каждым днем становилось все труднее.
Виновным в том, что приходится жить на нелегальном положении, Якимушкин считал Бороду. Сказать об этом в открытую он не мог, не тот человек Борода, чтобы ему в лицо предъявы кидать.
В первый месяц после того, как Якимушкин объявил себя банкротом, а по сути, кинул на бабки серьезных людей, он был счастлив тем, что у его нового партнера Бороды есть места, куда никому из смертных доступа нет. Радовался неделю, радовался вторую, радовался месяц, а на шестой неделе затосковал. Стало до него доходить, какую свинью ему новый компаньон подложил.
Фокус с банкротством подсказал Якимушкину Борода. И проблему с Паршиным решить раз и навсегда тоже Борода помог.
Так же, как ему помог сам Якимушкин, когда проблемы с Волковым начались. Чего ради они так внезапно взялись друг другу помогать? Не за чистую душу Якимушкина, это уж точно. И не за моральные принципы господина Бородина. Ни того, ни другого у партнеров в наличии не осталось: ни души, ни морали.
Последние пару месяцев Якимушкин принаглел, начал потихоньку из подполья выбираться. За забор пока не ходил, опасался гнева Бороды, а по территории приемки чермета гулял. Сперва разок в неделю выбирался, потом чаще и, наконец, совсем страх потерял.
К чему это привело? К встрече с московскими ментами.
Якимушкина встреча испугала. Можно сказать, вселила в парня животный страх. Такой за ним шлейф из противозаконных дел тянется, страшно подумать. Что, если они уже до правды докопались? Что, если они в курсе всего? Ведь такое возможно? Возможно! Якимушкин где-то читал, что полиция специально создает для задержанных такие условия, при которых они быстрее «колятся». Для Якимушкина такими условиями мог бы быть кабинет Бороды.
Вернее, не сам кабинет, а то, что он собой олицетворяет. Бороду он боялся больше всего на свете. Слишком много тот про него знал, слишком близко подпустил его Якимушкин к своим секретам, к своим финансам и вообще к своей жизни.
В конце концов, ругаться Борода перестал. Перевел дух, взглянул на часы и объявил:
– Срок тебе ровно сутки. Соберешь всех, кто в деле замешан. Местом встречи назначишь городской карьер.
