Элизабет в досаде смотрела ему вслед; ее раздражение лишь усилилось, когда она заметила, что все женщины также не сводят глаз с высокого и красивого племянника хозяйки дома. Одни наблюдали украдкой, прикрыв лица веерами, другие провожали его откровенно восхищенными взглядами.
Элизабет по-детски вздохнула, понимая, что простая компаньонка миссис Уилсон — хуже того, компаньонка собачки миссис Уилсон — не имеет права испытывать никаких чувств к надменному графу Осборну.
Она взяла под руку сэра Руфуса и, покосившись на его суровое лицо, чуть порозовела.
Они двинулись в столовую, заняв свое место в веренице гостей.
Как и следовало ожидать, Элизабет, чье положение в доме считалось весьма скромным, усадили очень далеко от хозяйки и хозяина дома. Миссис Уилсон, знавшая о букете, который сэр Руфус прислал для ее компаньонки, посадила сэра Руфуса слева от Элизабет. Место справа от нее занял глуховатый старичок мистер Эймори, священник местного прихода.
Единственное утешение в подобном положении дел Элизабет видела в том, что Натаньел Торн, будучи хозяином вечера, сидел во главе стола.
Слева от него посадили «разумную и восприимчивую» мисс Ратлидж, а справа — старшую из двух сестер Миллер!
— Мне показалось, что после двух часов, проведенных в обществе Теннанта, вы заснете над шербетом! — насмешливо заметил Натаньел. Они с Элизабет танцевали в небольшом бальном зале Хепворт-Мэнор. Миссис Уилсон пригласила четверых музыкантов, которые играли на галерее.
Элизабет ответила ему с самым невинным видом:
— Вы ошибаетесь, милорд, мне очень понравилось общество сэра Руфуса.
Он подробно рассказывал мне о том, как ему удается выращивать такие красивые розы.
Опять эти проклятые розы!
В ее ясных голубых глазах заплясали озорные огоньки.
— Оказывается, главный секрет успеха — в изобилии… конского навоза!
Натаньел неожиданно для себя так громко расхохотался, что в их сторону повернулись любопытные головы. Впрочем, Натаньел никого вокруг не замечал; он смотрел только на Элизабет.
— Он в самом деле настоящий неотесанный мужлан! — заметил он, недоверчиво качая головой.
Элизабет немного виновато покосилась на сэра Руфуса, который мрачно смотрел на них, сидя в углу.
— Какие мы недобрые…
— По-моему, невозможно быть недобрым к человеку, который провел два часа в обществе красивой девушки и не придумал ничего лучше, как обсуждать с ней достоинства конского навоза, — заметил Натаньел.
Румянец, появившийся на ее щеках, был вызван не только самим танцем.
