— Возможно, когда вы вернетесь домой, вы напишете мне и сообщите… Нет-нет, я понимаю, что это тоже «нельзя», — быстро продолжал он, заметив ее взгляд.
То, что для Натаньела их расставание стало таким же болезненным, как для нее, немного смягчало душевные раны Элизабет. Совсем немного. Потому что граф Осборн не может испытывать никаких нежных чувств к девице, которая стоит намного ниже его на социальной лестнице.
— Милорд, вам действительно пора покинуть мою спальню.
— Но…
— Прошу вас, милорд! — добавила Элизабет решительно, хотя в глубине души готова была умолять его совсем о другом.
Услышав ее подчеркнуто официальное обращение, Натаньел плотно сжал губы.
— Вы, как всегда, правы! — Он и сам словно вспомнил, что он — граф Осборн. Гордо расправил плечи, посмотрел на нее холодно и надменно и, развернувшись, направился к двери. На пороге он обернулся и сказал: — Желаю вам удачно уложить вещи!
— Спасибо, милорд. — Элизабет вежливо присела в книксене, стараясь сохранить равнодушный вид.
И только когда за ним закрылась дверь, она наконец смогла дать волю слезам, которые изо всех сил сдерживала последние минуты. Ей делалось больно при одной мысли о расставании с тем, кого она полюбила всей душой, всем сердцем.
— Вы куда?
— Разве это не очевидно, милорд? — Элизабет бросила многозначительный взгляд на Гектора, который тяжело дышал и рвался с поводка. Он спешил на прогулку.
— Не сомневаюсь, один вечер Гектор сумеет обойтись без прогулки, если вы по-прежнему плохо себя чувствуете.
— Он заметил, что глаза у Элизабет по-прежнему красные, щеки пылают, а в голосе слышится хрипотца. На ее темных кудрях красовалась изящная соломенная шляпка; она хорошо подготовилась к прогулке под заходящим солнцем.
— Я уложила все свои вещи и думаю, что небольшая прогулка на свежем воздухе до ужина меня освежит.
Наверное, она права, и все же…
— Может быть, позволите вас сопровождать?
По ее лицу пробежала тень; она покачала головой:
— Так…
— …нельзя, — резко закончил за нее Натаньел, стиснув кулаки.
— Знаете, Элизабет, мне уже слегка надоело слышать от вас, что «можно», а что «нельзя».
Она сокрушенно улыбнулась:
— Милорд, я собиралась сказать нечто другое: так утруждать себя вам нет никакой необходимости. Я вполне в состоянии и одна выгулять Гектора, — продолжала она, заметив, что граф намерен возражать.
Натаньел понял, что ведет себя крайне нелепо, о чем свидетельствует и тон Элизабет.
