Более того, недавно ему принесли несколько писем, которые ждали его в библиотеке; он должен успеть ответить на них до завтрашнего отъезда.
— Тогда не стану дольше вас задерживать.
Элизабет позволила себе снова вздохнуть, лишь когда Натаньел скрылся в библиотеке. Сдержанность, почти холодность, которой она защищалась, точно щитом, поколебалась в тот же миг, когда она снова его увидела. Те чувства, которые она испытывала к Натаньелу, выражаясь ее же собственными словами, здесь совершенно неуместны. Так нельзя!"
"Элизабет боялась даже думать о своем отношении к Натаньелу.
Потом у нее хватит времени на то, чтобы поразмыслить обо всем. Много дней… месяцев… лет. Она будет изводить себя упреками, как только уедет от него и вернется в Шорли-Парк.
До отъезда она старалась заниматься какими-нибудь делами, чтобы не давать себе времени размышлять о своих чувствах. Она решила начать с долгой и, как она надеялась, приятной прогулки с Гектором.
Однако через несколько минут после того, как девушка вышла из Хепворт-Мэнор, к ее глубокому сожалению, она наткнулась на сэра Руфуса, который размашистой походкой шагал по тропе ей навстречу.
На его некрасивом лице появилось самодовольное выражение, и первые же его слова подтвердили, что их встреча не случайна.
— Я давно уже прогуливаюсь здесь, надеясь встретить вас!
— Добрый вечер, сэр Руфус, — холодно ответила Элизабет, бросая на него настороженный взгляд. Она прекрасно помнила, что говорила миссис Уилсон о странностях его характера, но в то же время она не могла не подумать, что самой судьбой послана ей эта встреча.
Может быть, именно сейчас она узнает ответ на терзающее ее сомнение.
— У меня еще не было возможности поблагодарить вас за розы, которые вы прислали мне сегодня, — негромко заметила она, видя, что сэр Руфус приноравливается к ее походке, чтобы идти рядом.
Лицо его под цилиндром расплылось в улыбке.
— Рад, что мои розы вам понравились.
— Они очень красивы, — уклончиво ответила она.
Сэр Руфус бросил на нее восхищенный взгляд и воскликнул:
— Они далеко не так красивы, как та, в честь которой я их назвал!
Но Элизабет считала себя не такой красивой, как та, в честь которой Теннант собирался назвать новый сорт прежде. Правда, она и сейчас понятия не имела, почему сэр Руфус решил назвать свою драгоценную розу именем женщины, ставшей печально известной любовницей его младшего брата.
— Вы оказываете мне большую честь, сэр.
— Вовсе нет.
