Я беспечно пожимаю плечами и вскользь интересуюсь чисто ради приличия:
И кто же он, ваш таинственный гость?
Ваш будущий муж, бросает отчим с ухмылкой и, прежде чем я успеваю что-либо сказать, толкает тяжёлые двери и входит в гостиную.
Три этих слова словно ушат холодной воды. Словно горсть снега, брошенная за воротник. Словно пощёчина от того, от кого не ждёшь удара.
Ваш. Будущий. Муж. Что?! Это шутка?! Силы Стихий, пусть это окажется неудачной шуткой! Пусть я сейчас войду в гостиную и увижу там маму и близнецов.
Пусть они рассмеются и скажут, как ловко лорд Армунд меня разыграл, а я поверила! Пожалуйста, пусть будет так! Пожалуйста, пожалуйста!
Шепчу про себя, словно молитву. Облизываю пересохшие от волнения губы. Веду дрожащей ладонью по сиреневой ткани юбки, чувствуя подушечками пальцев прохладную гладкость шёлка. Нервно комкаю ткань в безуспешной попытке успокоиться, унять сердце, которое стучит по рёбрам, словно в набат бьёт.
Уютная полутьма коридора вот-вот останется за спиной.
Впереди ярко освещённая гостиная. Неизвестность.
Делаю глубокий вдох, словно готовясь из тепла выйти на лютый мороз. Чувства обостряются. Время замедляет свой бег. Я медленно опускаю веки, делаю шаг, переступая порог, словно перехожу некую черту, отделяющую мою прежнюю жизнь от неизвестной новой.
Делаю этот шаг. И только тогда открываю глаза.
Сначала я вижу только отчима. Всё-таки это была шутка? Но в следующий миг я прослеживаю взгляд лорда Армунда, и сердце сжимается. Нет, он не шутил.
Возле окна, спиной к нам, стоит мужчина. Длинные угольно-чёрные волосы лежат на прямой спине. Я моментально оцениваю крой и качество его одежды. Безошибочно определяю с расстояния матово-чёрное плотное тиронское сукно, один метр которого стоит уйму денег.
Я рисую эскизы модных платьев и разбираюсь в тканях… Стихии, о чём я думаю в этот момент? Нервно сминаю ткань своей юбки. Отчим деликатно покашливает и смотрит на спину гостя как-то слишком заискивающе.
Дать оценку изменившемуся поведению лорда Армунда я не успеваю, потому что незнакомец медленно оборачивается.
Он высокий, выше меня на две головы. Из-под расстёгнутого на груди камзола просматривается чёрный шёлковый жилет и белоснежная рубашка. Тёмные брюки в тон камзолу чётко сидят по фигуре, подтянутой и крепкой.
В начищенных до блеска чёрных кожаных туфлях я бы могла рассмотреть своё отражение. Кем бы ни был этот мужчина, он явно очень богат. Но в его облике нет тепла.
