Где-то она читала, что если больному после разговора с врачом не стало легче, значит, это не врач! Она не была больной, но после разговора с ним у нее появилась железная уверенность, что все будет хорошо. При этом, что именно будет хорошо, она даже не задумывалась.
Хлопнула дверь, и в коридоре показались еще две женщины в зеленых формах. Они почти бежали, и у обеих был озабоченный вид.
– … Долгов в отделение нагрянул!.. Ни с того ни с сего!
– Сейчас, если что не по его, нам мало не покажется, а у меня там…
Они пробежали мимо и исчезли в комнате с надписью «Процедурная».
Митрофанова проводила их взглядом.
Надо же, гордясь Долговым, подумала она, они его боятся и, должно быть, слушаются во всем!.. Да и как можно его не слушаться?..
Она ходила долго туда-сюда, и все надписи на дверях были прочитаны, и все картины рассмотрены – оказались еще виды моря, горных вершин и пара котят в корзине, – и все фикусы пересчитаны, а он все не выходил.
Ногам в синих полиэтиленовых бахилах, натянутых поверх сапог, было жарко, и каблук то и дело подворачивался, и когда распахнулась дверь и громко заговорили, Митрофанова повернулась так быстро, что чуть не упала.
– …Спасибо, Николай Давыдович, я думаю, что после КТ все станет более или менее понятно, а я завтра результаты посмотрю. У меня как раз здесь операции.
– А Фатима Рашидовна…
– Я к ней сейчас зайду и договорюсь.
Долгов стремительно приблизился к Митрофановой и заговорил, еще не дойдя:
– Мы с коллегами посмотрели, завтра проведут некоторые дополнительные исследования и определенные анализы, и, я думаю, можно будет делать какие-то выводы.
– Выводы? – переспросила Митрофанова, глядя ему в лицо, как, должно быть, старухи в русских деревнях смотрят на икону Николая Чудотворца.
– Да вы не волнуйтесь. Проблема есть, конечно, и проблема серьезная, но решаемая. Решаемая! – повторил он, чуть повысив голос. – Я бы подробнее родственникам объяснил.
– Сын сейчас никак не может, – испуганно выговорила Митрофанова, – так получилось, что ну никак!.
.
– Значит, мы с ним поговорим, когда он сможет. Если наши предположения подтвердятся, с вероятностью процентов восемьдесят я на следующей неделе сделаю операцию. Это не совсем удобно, конечно, – тут Долгов вздохнул, – с этической точки зрения, но Николай Давыдович все понимает. Он вообще очень хороший врач. – Это было сказано с некоторым нажимом, как будто Митрофанова сомневалась в том, что Николай Давыдович хороший врач.
