Телефон на столе зазвонил, он взял трубку, прижал плечом к уху и стал через край насыпать кофе из банки.
Часть попадала в кружку, а часть мимо, он не обращал внимания.
– Нет, Марк Андреевич, я минут через двадцать буду. Я уже вышел, но тут ко мне человек приехал. Да. Да. Вы сделайте пока без меня рентген, хорошо? Я сейчас больную посмотрю и приду. Нет, Марине Георгиевне я сам позвоню. Да, спасибо.
Он сунул трубку в карман халата и подал Кате кружку.
– Вам с сахаром?
Телефон опять зазвонил.
Он вытащил трубку, но оказалось, что звонил какой-то другой телефон, и он некоторое время его искал.
Митрофанова отхлебнула. Было горько и очень горячо.
– Да. Да, я. – Он послушал. – А что, срочно?.. Тогда лучше всего завтра с утра. Можете часов в восемь приехать в триста девятнадцатую больницу? Нет, никак, у меня потом три операции, и одна из них совсем… тяжелая. Я посмотрю и уйду в операционную, а Дмитрий Борисович вам все скажет. Да, договорились.
Митрофанова еще отхлебнула.
Зазвонил телефон.
– Да. Все еще в больнице. У меня первая консультация сегодня в пять. Нет, в городе. Я отсюда поеду не раньше, чем часа через два. Давайте в онкоцентре на Каширке завтра. У меня три операции здесь и одна там, во сколько точно – я не знаю, потому что тут одна длительная… Да, хорошо, я позвоню.
Митрофанова отставила кружку. Кофе пить ей расхотелось.
– Пойдемте? – спросил великий врач, оторвавшись от телефона. – А то меня там ждут.
Митрофанова вскочила, готовая немедленно идти куда угодно.
Зазвонил телефон.
Она вышла в коридор, и Долгов вышел следом, продолжая что-то говорить про рентгены и операции, и только в коридоре спохватился:
– Вы же кофе не допили!
– Спасибо, я больше не хочу, – тоном все той же школьницы сказала Митрофанова.
Он шел очень быстро, она едва поспевала за ним, иногда нагоняя его несколькими торопливыми шагами. Он все время здоровался, на ходу отвечал на вопросы, и какой-то человек в халате пристроился за ним и стал показывать бумаги.
Долгов, не сбавляя шага, посмотрел бумаги, сунул обратно, сказал что-то совсем непонятное, и человек отстал.
– Вы подождите здесь, – велел он возле какой-то двери. – Я сейчас с заведующим отделением переговорю. Как фамилия больной?..
И Митрофанова осталась в коридоре.
В этом мире она ничего не значила и ничего собой не представляла, вот в чем дело. Никому тут не интересны ее успехи и карьерные взлеты.
