– Я тоже хороша! Садитесь, садитесь, Катенька! А вы у него в отделе работаете?
Сто лет, а может быть, даже и сто пятьдесят, никто не называл Екатерину Петровну Катенькой!..
И почему-то она не решилась признаться, что работает вовсе не у Берегового в отделе, и вообще она не «в отделе», а заместитель генерального директора, большой начальник, успешная женщина с нервами – стальными канатами, и всякое такое!..
В ее сегодняшней, другой, больничной жизни все это не имело никакого значения.
– А врачи? И профессор? Откуда они взялись?.
. Это вы их привели?
– Ваш сын… Володя то есть, попросил Марину Покровскую, она позвонила Долгову, и он вас посмотрел. Покровская с ним дружит.
А Долгов-то, оказывается, профессор! Эта мысль доставила Екатерине Петровне крохотное и очень личное удовольствие, как будто дала возможность лишнюю секунду погордиться профессором Долговым, о существовании которого она еще утром ничего не знала.
– Час от часу не легче! Писательница Покровская?! – И Елена Васильевна опасливо покосилась на книжку, лежавшую на тумбочке, как будто писательница могла оттуда подслушивать.
Неожиданно выглянувшее поверх низких снеговых туч мартовское солнце залило палату, и Митрофанова зажмурилась.
– Я ведь уже довольно давно болею, – сказала мать Берегового так, как будто просила за это прощения, и Катя открыла глаза. – Володю измучила совсем!.. Это же все платное, за так никто не лечит!.. И он все платит и платит, ездит и ездит!.. Обещали операцию сделать, да все откладывают, а почему откладывают, непонятно.
То ли поздно уже, то ли смысла нет… – И она улыбнулась. – Я как-то уж и привыкла, знаете, что все скоро закончится. Но Володю очень жалко. Он мне все твердит, что я поправлюсь, а я же вижу – не верит. И боится. Мальчишки вообще врачей боятся, как огня! В любом возрасте боятся! Врачей, больниц, уколов.
– Елена Васильевна…
– Я ему сто раз говорила, что выпишусь, дома буду, а там сколько Бог даст, столько и проживу, что здесь лежать, занятых людей от дела отрывать, если ничего уже не поправишь, а он все не соглашается.
Приезжает, книжки привозит, – она грустно кивнула на роман Покровской, – и еще яблоки какие-то, а иногда курицу, или котлет нажарит, а мне ведь совсем ничего не хочется, Катенька!.. Ну ничего.
Она помолчала. Митрофанова вздохнула.
– Вот он посидит, мы с ним поговорим, как после операции в Завидово поедем, у нас там домик, Володя, пока я не заболела, почти каждые выходные туда ездил.
