— Так, зелёные, разгружайте вездеход, — скомандовал Калеб. — Я там и вам нашёл какие-то удобрения, но пока наша Дали не одобрит, в горшки не лить.
— Мне кажется или ты тоже их балуешь? — заговорщически прошептала я.
— Есть такое. Никогда не думал, что так привяжусь к каким-то кустам. Но вдруг поймал себя на мысли, что воспринимаю их как членов семьи.
— Лапушка для меня уже давно за младшую сестру. А Жирю я нашла в тот день, когда впервые увидела тебя. Но уже так привязалась к ней.
— Наладим всё и будет у нас огромный приют, — муж со мной на руках зашёл в дом.
— Ты ведь не передумала?
— Нет, это мечта всей моей жизни.
— Теперь это и моя мечта, — тихо признался он.
Занеся в спальню, муж осторожно уложил на кровать и ловко снял с меня ботинки с носками.
— Раздевайся дальше сама, детка, и под одеялко.
— А ты за чаем?
— Конечно, ты мне нужна здоровая и крепкая, — наклонившись, он коснулся моих губ.
— За тобой ведь ещё супружеский долг с процентами. Я считаю всё, что мне причитается за просрочку.
— Да ну тебя, — рассмеялась я и тут же надрывно закашлялась.
— Тихо-тихо, — Калеб растёр мою спину, — чёртова зараза. Всё не отпускает. Удушил бы тварь этим одеялом. Ну ничего, дождёмся своих и запинаю его как собаку.
— Не надо, — прохрипела я, — надоело мне всё. И мстить не хочется. Уже бы закончился этот ад и зажили бы свободно.
— Всё будет милая, — он поцеловал меня в уголок глаза, — я тебя очень люблю,
Дали. У нас с тобой всё будет хорошо. Верь мне.
Глава 40
Лёгкие влажные поцелуи покрывали моё лицо.
Солнце над головой, бабочки летают и почему-то... курицы. А трава такая высокая, нос щекочет. И снова мокрые прикосновения на щеках, лбу...
Сладко улыбнувшись, я протянула руки и обняла... куст...
— Лапушка! — остатки сна слетели с моего сознания словно листва осенью. — Ты что делаешь?
Надо мной зависла мухоловка с губкой, зажатой в листе. Цветочки-ловушки вопросительно качнулись.
— Лицо она тебе протирает, детка, опять температура лезет, — Калеб стоял у окна и что-то растирал в ложке.
— Лекарство, да? — скисла я.
— Оно самое, — он усмехнулся и опустил ложку в стакан воды, стоящий на табуретке.
— А может, не нужно? — взмолилась я.
Вот это с добрым утром! Ещё глаза не успела продрать, а уже пакостью поить собираются.
Ну, горечь же несусветная. Почему нельзя сделать лекарства сладкими и для взрослых? Когда ты маленький, то все сиропы со вкусом ягод и мёда, а когда ты вырастаешь — на тебе пилюльку, чтобы аж наизнанку вывернуло.
