Английским я не владел, но с произношением еще со школы и института дружил, да и Боре спасибо, это вообще-то его любимая песня была, много раз он ее в машине включал."
"Гоша окончательно убедился, что я не подсадная утка и после моего ответа даже потерял немного ко мне интерес. Он поморщился и небрежно бросил:
— А деньги у тебя есть, студент? Входная такса двадцать пять рублей?
— Найдем, — кивнул я.
* * *Мы вышли из ресторана. Лишь когда спустились с крыльца Быков, выпучив глаза, затараторил, оглядываясь назад:
— Ты что творишь, Андрюха? Ты зачем на игру подвязался?
— Спокойно, — я сжимал в руках входную фишку из красного пластика, что вручил мне Гоша.
— Есть у меня одна мыслишка.
— Что ты задумал? — Антон всплеснул руками. — Не лез бы ты в это дело. Спасибо, конечно, но как ты сможешь выиграть профессиональных шулеров?
— Иногда, чтобы победить, — я многозначительно улыбнулся, — можно и проиграть партию.
За круглую плоскую фишку мне пришлось выложить двадцать пять рублей.
Это все мои накопления. Дикая потребность в еде в последнее время от меня отстала (обмен веществ стабилизировался, наверное) и мне удавалось экономить, да и питаться я стал в столовой. Комплексный обед обходился мне в сущие копейки. Мать, конечно, обижалась, что дома не ем. Ворчала и искала причины в себе:
— Что тебе, Андрюша, не нравится? Может, невкусно? Что тебе приготовить?
Я отмахивался и старался ее успокоить:
— Ничего, мам, не надо. Тебе и так некогда. Не до готовки.
В советских столовых неплохо кормят. И порции большие. Какой смысл тебе еще у плиты торчать?
Но она лишь вздыхала и пробовала себя в других нехитрых блюдах. Я понял, что спорить с ней бесполезно. Самокопание — черта большинства женщин. Но я мог сделать для нее кое-что другое. Когда буду нормально зарабатывать на фабрике, заставлю ее уволиться со ставки уборщицы. Надеюсь, это случится уже скоро. Завтра у меня первый рабочий день.
* * *На фабрику я пришел к восьми утра. Заскочил в отдел кадров и забрал у Трошкина свой свеже-изготовленный пропуск.
Фотка на нем получилась грозная. Фотограф в ателье в Доме быта оказался алкашом-халтурщиком. Не додержал или перепроявил или сделал еще что-то с фотографией, что никак было уже не исправить. Ну и ладно. Половина советских людей ходила с документами, на которых они смотрелись, как зомби или другие безумные людоеды.
Илья искренне обрадовался моему приходу. Торжественно вручил мне пропуск.
