Сертификатов соответствия на продукцию у «лавочников» зачастую не было и в помине."
"При проверке такой товар подлежал изъятию, а участковым инспектором составлялся соответствующий административный протокол с направлением на рассмотрение на административную комиссию, после решения которой, предприниматель мог явиться в органы и забрать свой товар. Но, естественно, никто никогда не приходил. Невыгодно ему мотаться по комиссиям и ментовкам. За это время он выручку сделает, которая с лихвой все окупит и нервы сохранит.
Комиссия выносила решение заочно и символический штраф приходил по почте. А «добыча» в виде продуктов питания и прочих куриных яиц пылилась в кабинете начальника участковых. Складывать такие трофеи было больше некуда. Только у него был такой просторный кабинет.
Вот и наведывались туда периодически сотрудники «перехватить до зарплаты» натурой. Все равно потом продукты на помойку выбрасывать. Уж лучше в дело пустить. Вот такое времечко было…
На фабрике меня прикрепили к старому заскорузлому, как кирзовый сапог мастеру гитарных дел Петровичу.
Ветерану войны.
Мужик он оказался здравый, но ворчливый и придирчивый. Непременным своим долгом считал прикрепленных к нему ПТУ-шных желторотиков ткнуть носом (или клювом) в недочеты работы и тяп-ляпы.
Ко мне Петрович отнесся настороженно. Вчерашний школьник без разряда училища и с руками без единой мозоли, как у кисейной барышни и по-барски чистыми ногтями, похож был на засланного казачка, которого отправили влиятельные родители в фабричную ссылку в воспитательных и других разъяснительных целях.
Но я скоренько этот миф развеял: не брыкался и не ерепенился. Нет у меня привычки перед уважаемыми людьми, что заслужили свой авторитет кровью, выкаблучиваться.
— Шибче держи, — ворчал на меня Петрович, когда я вытаскивал из-под лекал гитарные заготовки. — Рассыпешь, уронишь на пол, и поведет дерево. Оно же живое. С ним, как с девкой на сеновале надобно. Ласково, но держать крепко, чтоб не выскользнула и до утра тебя грела.
— Не бухти, Петрович, — отмахивался я (я единственный из «подмастерьев», кто был с ним на ты, он не возражал). — Я второй день только работаю. Руки пока крюки и пальцы не заточены … Вот освоюсь и будешь меня ругать.
— А с девкой ты тоже осваиваться будешь? — не унимался Петрович. — Тут то же самое, либо сразу, либо и пальцы не помогут.
Работать с дедком было не скучно, и рабочий день пролетал, как один миг. До пятницы еще было далеко и я немного расслабился.
