Подгоняемая любопытством и нетерпением от желания наконец увидеть Сашу, я поспешила за Нелли, невольно любуясь тем, как она ловко и при этом грациозно балансирует на высоких каблуках. Ее изящные туфли, несомненно, ценой превышали стоимость всего моего гардероба. Мне пришло в голову, что, даже когда Кирилл оденет меня с ног до головы в шикарные шмотки, так роскошно и при том естественно я выглядеть не смогу. Подобный лоск приобретается с годами, а у родившихся в богатой семье впитывается с молоком матери.
Мне вовсе не хотелось выглядеть смешно и нелепо, будучи женой мэра, позорить его.
Конечно, я бы предпочла вообще избегать публичных мероприятий, но, если не удастся, я бы не отказалась предварительно получить от Нелли несколько уроков на тему этикета.
— Располагайся, — махнула она рукой в сторону стула справа большого продолговатого стола, а сама уселась во главе.
Громоздкий стул оглушающе скрипнул ножками в тишине, но ее быстро заполнили новые звуки: скрип колес инвалидной коляски и тихая поступь идущего рядом с ней человека.
Марта Рафаиловна несла поднос с чашками и заварочным чайником, а Саша довольно мне улыбался. Я сразу обратила внимание на его чистые волосы и задумалась о том, кто же за ним ухаживает в отсутствие отца. Кстати, папе тоже было бы очень неплохо позвонить. Без телефона я ощущала себя как без рук. Ни важные звонки осуществить, ни новости почитать. Последние, надеюсь, сообщит Нелли, а об отце узнаю от брата. Или ему тоже запретили звонить? Сашка будет в бешенстве.
Без интернета и телефона он не существует. Здоровые друзья не очень-то жалуют личным посещением инвалида.
Где-то на задворках сознания, старательно запихиваемые силой воли подальше вглубь, меня подтачивали мысли о муже. Но я прекрасно понимала, что с ним не дадут связаться, что я ничего о нем не узнаю. И, что самое главное, разговаривать нам, собственно, не о чем…
— Привет, Есь, как дела? По какому поводу сбор? — весело поприветствовал меня брат, подъезжая с другого бока стола, бросил взгляд на чашки, а потом на Марту Рафаиловну.
— А где четвертая для исчадия ада?"
"— Молодой человек, нехорошо так говорить о людях, — насупившись, отругала брата домработница, а я покраснела до корней волос и кинула на брата грозный взгляд, который ему, впрочем, был по барабану. Он то и дело косился на выход, будто бы кого-то ожидая, и демонстративно громко прихлебывал чай и гремел ложкой о край чашки каждый раз, когда Нелли начинала говорить.
