— Ой, все…
— Я и правда не знаю никого, кто бы на медведя со сковородкой ходил…
— Ты все время отшучиваешься, — досадливо заметила я, усаживаясь на стул. — На психологии нас учили, что такие люди скрывают немалую боль.
Раф помрачнел.
— Я хочу на пенсию, — признался вдруг серьёзно.
— Так рано?
— А мы так рано и выходим из строя…
— Ты не выглядишь как тот, кто вышел из строя, — насторожилась я.
И снова это чувство обнаженности, прозрачности, простоты, которое и прежде возникало у меня в его присутствии, раскрылось с новой стороны.
Раф казался совершенно бесхитростным и понятным, и это притягивало едва ли не больше, чем его совершенное тело.
— Я истекал тут у тебя кровью, — усмехнулся он невесело.
— Ты ещё молод, и все у тебя впереди, — брякнула я избитую глупость.
— Ты — тоже.
— Это вряд ли."
"— Бесполезно гадать, кого из нас больше потрепало, — вздохнул он. — Мы с тобой оба вышли из строя. Просто нам страшно это показать кому-то. Тебе — настолько, что ты забралась в эту беспросветную глушь и закрылась ото всех.
И не пугают тебя ни агенты, ни медведи. По крайней мере не настолько, как прошлая жизнь…
— Вас, наверное, учат психологии, — прищурилась я.
— Да, нас многому учат, — уклончиво ответил он и отвел взгляд.
— Но ты снова ничего о себе не рассказал.
— Мне нельзя, — улыбнулся он устало.
— Ладно, — сдалась я. — Не против, если я выпью вина?
— Нет.
— А ты пьешь?
— Иногда.
— Тебе сейчас нельзя, к сожалению. Антибиотики.
— Тогда я налью тебе.
— А я приготовлю укол.
И повязку надо сменить.
— Повязку я сменю сам, — отмахнулся он.
После ужина Раф ушел, а я впервые почувствовала себя одинокой здесь. Стало как-то горько, зябко, обидно… Чувства накатили разом. Мне ведь некому было позвонить, пожаловаться… Нет, конечно, была Таня, но она не видела меня каждый день. Не вставала со мной утром, не готовила мне котлеты днем.… Кхм. Я допила вино и направилась в ванную.
*****
Около десяти вечера Мышка погасила свет в своей норке, и тьма спустилась на округу.
Я послонялся по своему неуютному зябкому бараку, пошарил в шкафу, но с утра вещей там не прибавилось.
— Мда, вышел из строя… — задумчиво прошептал я, вытащил сигареты и поплелся на крыльцо.
Когда Мышки не стало рядом, воздух осязаемо сгустился вокруг, и стало трудно дышать. Тишина обещала припомнить мне многое за эти семь месяцев, что я провел под прикрытием. Наверное, мне нужна будет помощь, если я захочу жить нормальной жизнью.
