А, с другой стороны, разве мне эта жизнь нужна? Наверное, после такого в жизнь уже сложно поверить. И эти заброшенные полуразвалившиеся домики вдоль оврага — палаты-одиночки для покалеченных жизнью и душевно больных. Мы с Мышкой лежим в соседних. Мне с ней повезло. А вот ей… Хотя, это только кажется, что мои раны глубже. А на деле — что такое прожить двадцать лет с кем-то, а потом обнаружить, что он — это фейк? И жизнь с ним — фейк. А здесь, вдалеке от декораций и кривых зеркал, наверное, все становится слишком четким и понятным.
Вот Наташа живет тут и все понимает. Она — настоящая. Живая, теплая,…
Я тяжело сглотнул и затянулся. Мобилка зажужжала где-то на столе в доме, и я нехотя направился за аппаратом, загнав сигарету в уголок рта.
24
— Громов?
— Да. Выезжаю к тебе.
Я замер, потом медленно вытащил сигарету изо рта и смял в кулаке, не обращая внимания на боль.
— Не мог дать мне насладиться передышкой, — прошептал досадливо.
Значит, хороших новостей у него нет. Уже бы сказал.
— Я же говорил, мне нужно с тобой встретиться как можно быстрее.
— Когда ты будешь?
— Через пару часов.
Мне хотелось сказать ему, чтобы убедился, что его приезд безопасен, но Громов и сам все понимал.… Как и то, что я — всё ещё расходный материал, и моя безопасность для системы не в приоритете.
Я вытряхнул пепел из ладони и вытащил новую сигарету. На душе стало мрачно и тошно, да ещё и рана заболела от пулевого. Странно, затянулась же… Я стянул штаны, отлепил повязку… Блин, помыться не мешало бы.
Вышел я из строя по полной. От пулевого остался только шрам, но продолжал ныть, будто под ним всё ещё не срослись ткани. Дерьмо.
Я натянул штаны обратно и закурил. Пара часов… Может, вздремнуть? Но сна ни в одном глазу. Так, слушая ночь, я выкурил одну сигарету, потом вторую… Когда в траве раздался шелест, я только усмехнулся.
— «Пожирательница чужих котлет» пожаловала? — вздернул я бровь.
Кошка вскочила на крыльцо и беззастенчиво принялась тереться о мои ноги.
— Котлет больше нету, — развел я руками.
Но она сделала вид, что вовсе не за этим тут. Села рядом и принялась мурчать и придремывать.
— Наташа тебя хватится, а ты снова тут, бдишь за мной.
Она даже ухом не повела. А я прислонился к теплому шершавому дереву крыльца, с которого давно слезла краска, и задумался, какая история была у этого барака, что я купил? Такая же, как и у дома Наташи? Или менее яркая? Мебель тут осталась от прежних жильцов, да и остальное я не трогал.
