Ты меня отвезешь?
* * *– Ну почему, Андрей?! – Она даже руки к груди прижала, как будто умоляя его. – Но почему ты не хочешь?
Он готов был немедленно задушить ее.
– Я хочу!! – заорал он. – Но не могу! Ты понимаешь это или нет?! Я три часа объясняю тебе положение дел, а ты меня ни черта не слушаешь!
– Да как же я могу тебя слушать, если ты несешь какую-то чушь! При чем здесь мои деньги?!
– При том, – сказал он, вдруг ужасно устав. – Дело не в том, что я благороден без меры. Дело в том, что у тебя теперь будет совсем другая жизнь и я тебе в этой жизни буду не нужен! Тем более в качестве мужа!
– Откуда ты знаешь? – спросила она с возмущением.
– Ну откуда? Ты что, уже был женат на мне?
– Не на тебе, но был, – признался он и, глянув в ее дрогнувшее лицо, сказал помягче: – Ты теперь богатая женщина, Клава. Даже не просто богатая, а очень, очень богатая. У тебя, видишь, даже дом на Мальте имеется.
Даже если ты поделишь свои деньги с Ириной и пацанами…
– Уже поделила.
– Все равно ты осталась очень богатой женщиной.
Сейчас тебе, может быть, и кажется, что я тебе нужен, но очень скоро наши образы жизни перестанут… совпадать. Я не хочу этого ждать. Я не хочу с тобой разводиться, когда ты встретишь и полюбишь кого-нибудь более тебе подходящего. У меня нет на это времени и душевных сил. – Он отвернулся. – Так что вопрос закрыт. Я на тебе не женюсь.
– Ты просто… просто… – Глаза у Клавдии налились слезами. – Ты просто подлец, Ларионов. Я люблю тебя.
Мне тридцать один год, и я в полном рассудке. Не знаю, что ты там пророчишь и кого я должна, по плану, встретить, кто больше мне подойдет, но я люблю тебя, хочу жить с тобой и родить тебе детей, чтобы у Вани с Гришкой были еще братья или сестры. Чтобы у нас была нормальная семья, с бабушками, дедушками, тетками, дядьями, днями рождения в Отрадном и плюшками по воскресеньям. Это что, преступление?
– Это не преступление, – ответил он.
Кажется, впервые в жизни после переходного возраста у него закололо под лопаткой от страха.
Он тоже хотел всего этого, но не мог себе этого позволить. По крайней мере не с ней, теперешней.
Она загнала его в угол, и, как выбраться оттуда, он не знал. Он был совершенно уверен, что ей, богатой и защищенной, он не нужен. Не может быть нужен. У него всегда будет одна и та же напряженная, отнимающая все силы и время работа, на которой он ни черта не заработает, кроме разве что еще нескольких ранений.
