Господи Иисусе, какие еще носки?! О чем он говорит?
– Все, – сказал он, повернул к себе спиной, как маленькую, и слегка хлопнул по попке. – Вари свой кофе. И не отвлекай меня от моей основной работы.
Он опять вытянул ноги и закрыл глаза. Клавдия осторожно на него покосилась. Он ей так нравился, что хотелось сесть на пол возле его стула и рассматривать его всего, от узких, длинных ступней до густых и прямых ресниц. Рассматривать долго-долго, сколько угодно, потому что теперь она имеет на это право."
"Он замерзнет, сидя в кухне в одних только старых джинсах, решила Клавдия с новым для нее чувством заботы.
Нужно принести ему какую-нибудь одежку. Его свитер валялся почему-то на полу в коридоре. Клавдия подобрала его и, не решаясь набросить, тихонько положила на колени Андрею Ларионову.
– Спасибо, – пробормотал он и натянул свитер. Мелькнула и исчезла безобразная рваная полоса кожи на левом боку. Какой-то застарелый шрам.
Господи, она совсем ничего про него не знает! Не знает про эти шрамы, про сломанный нос, про то, какие сигареты он курит и что именно ест на завтрак.
Ей только предстоит это узнать, и это так прекрасно, так славно – узнать, что именно Андрей Ларионов ест на завтрак…
Клавдия поставила перед ним кружку с кофе и, подумав, насыпала две ложки сахара. И помешала.
– Пей, – сказала она тихонько, глядя в усталое, бледное лицо с синими тенями вокруг глаз. Теперь нужно осторожненько убраться вон. Ему нельзя мешать, он думает.
– Подожди! – приказал Андрей, и его рука сцапала Клавдию у самой двери.
– Посиди со мной.
– Я тебе буду мешать, – сказала Клавдия не слишком уверенно.
Он отхлебнул из кружки, и лицо его приняло выражение глубочайшего удовольствия.
– Скажи мне, Ковалева, – попросил он задумчиво, – скажи мне вот что… – Он снял ноги со стула и усадил ее напротив себя. – Нет, лучше ты мне ничего не говори, а напиши.
– Что написать? – не поняла Клавдия. – Чистосердечное признание?
– Напиши мне в два столбика, что именно было у тебя в сумке в первый раз и что во второй. Ты хорошо знаешь, что носишь в сумке?
– Хорошо, – сказала Клавдия.
Выходит, он сидел и полночи думал о том, кто и зачем на нее напал?! Или не только об этом?
– Ручка и блокнот на холодильнике. Напишешь?
– Конечно, – сказала она, торопясь выполнить его указания. – Сейчас.
Тикали часы, в ванной вздыхали трубы. Андрей пил кофе, Клавдия старательно писала. Она даже язык высунула от усердия.
Андрей покосился на нее и улыбнулся. Надо же, свитер ему принесла! И кофе сварила.
