– Завтра, по-моему, в четыре…
– Значит, до вечера подождешь меня в своей аптеке. Никуда не выходи, даже за хлебом. Это понятно?
– Что ты придумал, Андрей? – спросила Клавдия. – Почему я должна сидеть в аптеке и не выходить даже за хлебом?! А? Почему?
– По кочану, – сказал он серьезно. – Потому что я не понимаю, что происходит. Потому что только что пришили мужика, за которым тоже кто-то наблюдал. Я не хочу никаких эксцессов, поэтому ты посидишь и подождешь меня в своей аптеке.
– Пришили? – пробормотала Клавдия, и неожиданно ей стало холодно.
– Совсем? До смерти?"
"– Совсем, – ответил он, раздражаясь. – До смерти. У него осталось двое пацанов и жена, которая все пятнадцать лет прожила с ним, как в медовый месяц.
Глаза у Клавдии налились слезами.
– Ты знал их? – спросила она шепотом, изо всех сил жалея эту совершенно неизвестную ей женщину и мальчишек, у которых убили отца.
– Я не знал их, – возразил Андреи. – Я не помог им будь оно все проклято! А ты, Ковалева, будешь меня слушаться, как старший лейтенант – генерала.
Ясно?
– Ясно, – согласилась Клавдия с готовностью. – Конечно, ясно.
Она подошла и прижалась к нему.
– Ты мой хороший, – сказала она таким голосом, что ему почему-то перехватило горло. – Ты мой мальчик. Как же тебе трудно!
– Мне не трудно! – почти крикнул он, вырываясь, потому что она не должна была, не смела его жалеть и все-таки жалела, и он раскисал, размягчался от этой жалости а он не мог себе этого позволить. – Мне нормально. Это просто работа! У меня просто такая работа, понимаешь, Ковалева?
– Да – согласилась она, прижалась еще теснее и, пугаясь собственной храбрости, поцеловала его в шею, на которой выступили жилы.
– Понимаю.
* * *С утра еще похолодало, и Андрей, высадив Клавдию у аптеки, подумал смутно, что к вечеру, наверное, дождь превратится в снег.
Начало сентября, елки-палки…
Соглядатай был на месте, Андрей знал номер его машины как дату собственного рождения. Небось обрадовался, придурок, что никуда Клавдия не сбежала…
Нужно было не выпендриваться и не играть в сыщиков и воров, а отвезти ее к матери, в Отрадное, подумал он злобно, выруливая с бульваров к Петровке.
Сиди теперь целый день и думай, что там с ней и как…
Очень сердитый, он распахнул дверь в кабинет Полевого и страшно удивился. С утра пораньше у Полевого уже сидел посетитель.
– Здравия желаю, – сказал Полевой официально. Глаза у него были веселые. – Это господин Бойко Евгений Васильевич.
