Теперь у нее есть Андрей, который заботится о ней. Который даже заглянул тихонько, чтобы проверить, спит ли она.
Ну, и что ты теперь плачешь? Зачем ты плачешь, ведь все хорошо! И, начиная с сегодняшней ночи, будет хорошо всегда.
Слезы капали прямо на разбитые коленки. Клавдия осторожно промокала их пододеяльником.
Нужно встать и сделать что-нибудь. Ну, хоть походить по комнате. Сидеть дальше под периной и заливаться слезами было выше ее сил.
Шмыгая носом, она осторожно выбралась на холод и прислушалась.
Ей велели лежать и спать, а она нарушает приказы. Из-за закрытой двери неслось какое-то бормотание и как будто взвизгивание перематываемой пленки. Что-то он там слушал. Интересно, это тоже часть его работы?
Клавдия начала подмерзать.
Отопительный сезон, подумала она, поспешно натягивая на голое тело свитер, – великая и недоступная пониманию простых граждан вещь.
Она осторожно выглянула в коридор. Свет был только на кухне, значит, Андрей производил свои манипуляции именно там.
Ему нельзя мешать, сказала себе Клавдия, медленно продвигаясь в сторону кухни. Он же меня предупредил. Он велел мне лежать и спать.
Она открыла дверь и заглянула.
Он сидел почти голый, прислонившись затылком к стене. Ноги лежали на соседнем стуле. Руки сложены на животе замком. Может, спит? Очень осторожно она вдвинулась в кухню поглубже.
– Зачем ты встала? – спросил он, не открывая глаз. – Спи. Утром не проснешься.
Разве она может спать!
Он приоткрыл глаза, серые и очень внимательные.
Посмотрел на Клавдию и усмехнулся самодовольно. Ей стало неловко. Чтобы скрыть это, она заглянула в его кружку. В кружке было почти пусто, только на дне болтался глоток холодной кофейной бурды.
– Ты не сердись, – попросила она и поставила на плиту чайник. – Просто я совсем не могу спать. Я даже лежать не могу.
Он следил за ней все тем же внимательным серым взглядом, который ее нервировал.
– Хочешь, я тебе кофе сварю? Я варю отличный кофе. Я не буду тебе мешать, я только сварю тихонько кофе и сразу же… – Она чувствовала, что говорит что-то не то и говорит слишком быстро, но он вдруг потянулся здоровенной ручищей, схватил, подтащил, упирающуюся, к себе и, задрав на ней свитер, поцеловал в живот.
Клавдия сдавленно хрюкнула.
– Вари! – решил он. – Вари мне кофе! А в свободное от основной работы время можешь даже связать мне носки. Ты умеешь вязать, Ковалева?
– Д-да, – ответила она с некоторой запинкой.
