– Вы лучше знаете что мне скажите…
– Что? – спросила она с проблеском интереса.
– Почему пятнадцать лет назад, когда вы поженились, вы прожили у свекра со свекровью всего два месяца, а потом переселились в общежитие? Чего вам в апартаментах-то не жилось?
Это было как раз то, что нужно. От воспоминаний она даже покраснела слегка.
– Ой, ну что вы… У них совершенно необыкновенная семья. Такая… аристократическая, докторская семья, а я была совершенная дурочка и простушка. Папа инженер, а мама кондитерша. Когда я впервые поговорила с Лидией Петровной, мне показалось, что это чуть ли не преступление, иметь таких… простых родителей.
Я даже стала их стесняться, понимаете? Ну, и конечно, она очень быстро указала нам на дверь. Мы обижались сначала, а потом перестали. Как Сережа говорит, хорошо, что выгнали, я от этого только злее стал… А потом он очень быстро в гору пошел. То есть мы по-настоящему тяжело жили недолго. Лет… пять, пожалуй.
Пять лет, всего ничего, подумал Андрей. Подумаешь, пять лет в общежитии на две стипендии!
– Он подрабатывал.
И я тоже подрабатывала. И мои родители нам все время давали какие-то деньги. Нет, с голоду мы не умирали, но бедствовали, конечно. Все это в последние годы только появилось – и дом, и квартира, и отпуска за границей. Господи, как же я люблю поехать в отпуск! У нас каждый отпуск, как медовый месяц. У вас есть жена, Андрей?
Очевидно, она забыла, что он и есть тот самый бывший милицейский муж, который ничем ей не помог.
– Нет, – сказал он. – Мы развелись давно.
– Нет, – сказала она. – Это не то. Тогда вы вряд ли меня поймете.
Он понимал ее."
"Он как раз и мечтал о том, чтобы у него была именно такая семья. Чтобы пятнадцать лет – как один день. Чтобы каждый отпуск – как медовый месяц. Чтобы поругаться – а потом бурно помириться в постели. Чтоб непременно был толстый щенок по имени Тяпа. Чтобы прийти ночью с работы, обнять ее и ни о чем не думать, и знать, что ты – самый важный, самый главный, самый нужный человек. Что без тебя пропадут. Что тебя ждут, любого и всегда.
Что ты – центр маленькой и бесконечно громадной собственной вселенной.
Мужчина, отвечающий за все. За женщину, за детей, за дом, за работу. За собственную вселенную.
Без “неумения жить в социуме”. Без нескончаемых разбирательств, кто прав, кто виноват. Без грандиозной теоретической базы, подведенной под очередной отказ от секса. Без всей этой ерунды, что замучила его во время его недолгого брака.
Не то чтобы он мечтал как-то конкретно.
