Вернее, не только из-за тебя, но и из-за меня самой, из-за Гюстава, а еще из-за нового члена семьи. Из-за нас четверых.
Он невольно нервно сглотнул:
– Ты о чем?
Она высвободила свою руку и положила руку Мартена себе на живот.
– Я беременна.
Он с недоверием на нее посмотрел.
– Я беременна, – повторила она.
С того самого времени, как они познакомились, идея родить ребенка у них ни разу не возникала. Леа было сорок шесть лет, ему пятьдесят два. Иногда он чувствовал себя слишком старым, чтобы воспитывать девятилетнего сына.
А тут, надо же…
– Ты уверена?
Глупый вопрос, он и сам это понимал. Она кивнула.
– Какой срок?
– Пять недель.
Больше он ничего не сказал. Ребенок. Их ребенок… Он спросил себя, хочет ли он стать отцом в третий раз. Подняв голову, он увидел в небе пригоршню звезд, сверкавших в просвете между облаками. Как золотой песок. Широкая улыбка у него на лице стала еще шире.
– Почему ты улыбаешься? – спросила Леа, тоже улыбаясь.
* * *Полицейский взглянул на часы. 7:30 утра.
Ночь выдалась долгая. Однако небо за высокими окнами больницы начало светлеть. Он обернулся к медсестре.
– Он очнулся?
Она рукой сделала знак «да» и, не говоря ни слова, удалилась по коридору мимо пустых носилок, постукивая каблучками. Он дождался, пока силуэт в белом халате исчезнет в самом дальнем кабинете.
Потом поставил стаканчик с кофе на стул рядом с закрытой дверью, тихонько постучал, нажал ручку и вошел, не дожидаясь ответа.
В тускло освещенной палате слышался ритмичный шум аппарата искусственного дыхания и мониторов, похожий на сопение какого-то большого животного.
Человек, лежавший на специализированной кровати, был интубирован. Район сонной артерии и лоб покрывали толстые повязки. Веки его были сомкнуты, и полицейский сначала решил, что он спит, но потом, когда глаза невероятной синевы вдруг открылись и взглянули на него, полицейский вздрогнул.
Синеглазый пациент – тот, кого солдаты называли «Лев», а спасатели «воскресили» в крайне сложной ситуации, благодаря дефибрилляторам и своим опытным рукам, – молча смотрел на него, и страж порядка с трудом выдержал этот взгляд, нервно сглотнув.
– Мой генерал, – робко начал он, – я хочу, чтобы вы знали, что здесь у вас ни в чем не будет недостатка. И в тюремной камере тоже. Если вам что-нибудь понадобится, позовите меня: я сижу в коридоре. Коллега, который сменит меня, тоже из наших, и он тоже о вас позаботится.
* * *– Тебе как: дюрюм? – спросил Сами.
– Ясное дело.
