И без острого соуса… Ну так что, они тебя допрашивали?
Выразительное лицо Сами резко омрачилось.
– Да. Ну разве это не оскорбительно? Если человек ничего не сделал, если он честный, уважающий законы гражданин, с ним нельзя так обращаться…
Она оглядела пустой зал за их спинами, столы с перевернутыми стульями и посмотрела в свою тарелку.
– Мне кажется, что ты только что нарушил один из этих законов, – заметила она.
– Ты не клиентка, – ответил он, тряхнув головой и улыбнувшись. – Ты мой друг, великая Эстер Копельман, защитница правого дела и всех обездоленных.
– Скорее проигранных дел и восточной кухни, – возразила она.
Он от души рассмеялся своим заразительным смехом, но она была серьезна.
– Спасибо, – сказала она.
– За что? – удивился он. – На моем месте ты сделала бы то же самое, разве нет?
Он заметил, как увлажнились ее глаза.
– Копельман, я предпочитаю видеть тебя в гневе, сентиментальность тебе не идет.
Но он и сам почувствовал, что глаза наполняются слезами, и смущенно ретировался на кухню, чтобы она ничего не заметила.
* * *– Благодарю вас, майор, что пришли с отчетом, – очень любезно сказала на следующее утро префект.
Она сидела на краю стола напротив него. А поскольку он расположился на стуле, который был намного ниже, ему приходилось приподнимать подбородок, чтобы смотреть на нее.
– Вы настоящая загадка, майор. Я все никак не могу решить, вы альфа или бета, хищник или травоядный. Однако все свидетельствует о первом варианте. Во всяком случае, вы не из тех бесполых всезнаек, которые в наше время стали нормой.
Не из тех, что прячут за густой бородой полное облысение мозга, если можно так выразиться.
Она развела и снова скрестила ноги, и на секунду Мартен различил треугольничек белых кружев.
– Разве это так важно, кто я такой? – сказал он.
Она улыбнулась своей самой обворожительной и убедительной улыбкой и ответила:
– Для меня важно. По-прежнему никаких следов исчезнувших?
– Никаких.
Они перевернули весь замок вверх дном, пустили в ход собак и георадары, прорыли ходы разной длины и ширины, превратив замок генерала в настоящую кротовую нору.
Безрезультатно.
– А что господа Лантене и Амбрелот?"
"– Они утверждают, что генерал солгал и никакой оплаченной охоты на самом деле не было. Судья хочет свести вместе разных участников событий, чтобы облегчить выяснение истины.
– Понимаю.
Как Понтий Пилат, Мишель Сен-Амон жестом показала, что она умывает руки.
– У вас звонит телефон, – сказал Сервас.
