Держу пари, что ты плохо спишь по ночам… Это потому тебя бросила жена? Потому, что ты прокис?
– Я не с тобой разговариваю, ублюдок, – огрызнулся Лемаршан, – я разговариваю с блондинчиком…
Он выпрямился, бросил взгляд поверх крыши автомобиля и заглянул внутрь, на Каца.
– А ты, беленький, тут вроде и ни при чем, а? Ты исправный маленький солдатик. Папенькин сынок. Проклятый легавый твой папаша. А уж послужной список у него был – закачаешься… Великий сыщик…
На последних словах Эсперандье похолодел. До него дошло, во что втягивает их мерзавец.
– Не отвечай, – шепнул он соседу.
– Жаль, что он покончил с собой, – продолжал Лемаршан, имея в виду историю, которую знало все полицейское управление. – Сколько тебе было лет, когда папаша решил пососать свой пистолет? Пятнадцать? Шестнадцать?
Несмотря на полумрак в салоне автомобиля, Венсан увидел, как побледнел Кац.
– Заткнись, Лемаршан! – рявкнул он, наклонившись. – Клянусь, я подам на тебя рапорт…
По-прежнему прислонившись к дверце, тот даже взглядом его не удостоил.
Он буквально пожирал глазами Рафаэля.
– А что ты испытал, когда узнал, что твой отец проглотил железную пилюлю? Что он выбил себе мозги? Ты заплакал? Закричал? Захотел убить кого-нибудь? Ты из-за этого пошел работать в полицию? Чтобы за отца отомстить?
Кац, бледный, как смерть, неподвижно смотрел прямо перед собой сквозь лобовое стекло, и глаза у него были нехорошие.
– Ты сказал себе, что докажешь папочке, который служит в верхних эшелонах, что ты своего отца достоин.
Так?
– Ну ты и сукин сын! – рявкнул Эсперандье.
– Я не раз встречался с твоим отцом, – не отставал Лемаршан, нагнувшись еще ниже и придвинув лицо к лицу Рафаэля. – Он был просто дырой в жопе, и только и умел, что пердеть… С собой кончают только трусы, слабаки и неудачники…
Кац рывком открыл свою дверцу. Лемаршан отпрыгнул.
– Рафаэль! – крикнул Венсан.
Но было уже поздно. Парень выпрыгнул из машины.
– Никак блондинчик рассердился? – осклабился Лемаршан. – Что, разве неправда все, что я сказал о твоем папочке?
Самира и Сервас выскочили из второго автомобиля.
– Рафаэль! – крикнула Самира.
Но Кац уже лупил Лемаршана, который и не пробовал защищаться. Один удар, второй… Нижняя губа у продажного легавого расквасилась, и по подбородку побежала струйка крови. Второй удар пришелся на щеку, как раз под глазом.
– Твою мать!!! – завопил он, согнувшись пополам. – Валяй, малыш, бей почем зря!
Кац ударил в третий раз. Короткий боковой в печень.
