Сам своим ушам не верю, но выдаю следующий вопрос:
– Ты еще мечтаешь, чтобы тебя целовал я?
От всех своих чувств подыхаю. Но не могу не спросить об этом после того, как Соня пресекла мои жалкие попытки. Все ли дело только в том, что она посчитала меня слишком пьяным? Если есть еще какая-то причина… Мне точно не выплыть.
– Да… Мечтаю… – признается она.
И я с шумом тяну убийственную смесь кислорода с ее запахом.
Долгих тридцать секунд, счет которым я мысленно веду, пытаюсь с собой бороться. И по итогу сдаюсь.
Отпускаю запястье, на котором наверняка оставил синяки, и скольжу рукой Соне за спину. Стискивая челюсти, придвигаюсь вплотную. Ощутив мой стояк, она, конечно же, вздрагивает. И все же… Блядь, спасибо тому Богу, который сегодня раскидывает для меня благодать! Богданова не отталкивает. Напротив, прижимается и даже касается губами моего плеча. Там и замирает.
Это настолько странно, что у меня взрывается мозг. Но я решаю, что должен перетерпеть.
Ловим дрожь друг друга. И ей, и мне долго не удается расслабиться.
И все же это происходит. Тело, продолжая гудеть, наливается приятным теплом и тяжестью. Я устало прикрываю глаза. Чрезвычайно много всего сегодня в себе разрушил. Однако, погружаясь во тьму сна, разрешаю случиться еще одному перелому – позволяю нежности обуять себя. Не знаю, откуда берется это дикое словосочетание. Просто именно это я ощущаю."
"Возможно, потому что действительно слишком пьян… Утром узнаем.
17
Я – не твоя собственность!
© Соня Богданова
Сонечка Солнышко: Саша, привет! Спасибо большое, конечно… Но объясни мне, пожалуйста, что ты вытворяешь? Решил завалить меня подарками? С какой целью?
Глядя на экран, внимательно перечитываю отправленное сообщение.
Вроде все правильно и достаточно сдержанно сформулировала. Хотя нервничаю, конечно. Дрожь молниями прошибает. Мышцы стремительно теряют силу и твердость. Бегущая по венам кровь резко сгущается и превращается в ядреный алкогольный коктейль.
Ох, знал бы Саша, на каких скоростях работает мое сердце, стоит мне лишь подумать о нем!
В который раз неосознанно подношу руку ко рту.
Подушечками пальцев слегка похлопываю по пылающим губам. С той ночи практически постоянно ощущаю в них то зуд, то жгучее покалывание, словно Георгиев меня чем-то физически инфицировал.
О, если бы только это была какая-то дерматологическая фигня!
От нее хоть был бы шанс избавиться.
Откидываясь на кровать, совершаю шумный вдох и цепенею, чтобы перекрыть прилив новых ощущений.
