Но она ведь не знает, что я думал об этом до того, как накачался. А я… Не могу выдавить из себя это признание, даже несмотря на страх потерь.
Мне сложно. Адски, мать вашу, сложно. За раз выше неба прыгнуть очень тяжело. Как бы я не хотел.
– Нужно в укрытие… – доносится до меня шепот Сони, и я отмечаю, что дождь стал стихать.
Жду, что она попрощается, и разрубленное нутро сворачивает как чертову пахлаву.
– Я не хочу уезжать.
Лично для меня это признание – очередной прыжок в бездну. Но я, блядь, прекрасно понимаю, что Соня вовсе не обязана его ценить.
– Ладно… – выдыхает она. Сжимает мою ладонь, я безотчетно отражаю этот импульс. Ведь когда мы это делаем, по моим венам несется сыворотка счастья, и похуй, как стремно это звучит. – Идем со мной, – предлагает абсолютно неожиданно. – Только машину закрой.
Я, мать вашу, так ошарашен, что пошевелиться не способен.
Богданова зовет меня к себе домой?
– Саша? – окликает она.
А потом, очевидно, решает, что я слишком пьян, чтобы ее понимать. Сама бежит к тачке и захлопывает оставленную мной дверь.
Мне остается лишь достать из кармана ключ и заблокировать замки, не зацикливаясь на том, сколько воды успело попасть в салон. Нонсенс, как похрен.
– Идем скорее, – Соня вновь за руку меня берет."
"Я, конечно, не сопротивляюсь. И дело не в потрясении. Хотя и в нем тоже. Мать вашу, я просто не могу уйти. Пусть думает, что я бухой, если это пропуск в ее дом. Похуй, как это жалко.
Поднимаемся и заходим в квартиру. Она прижимает палец к губам, показывая, чтобы я не шумел.
Жестами велит снять обувь. Без слов подчиняюсь.
С выбивающим ребра сердцем шагаю за Соней в ее спальню.
– С нас капает… – замечает очевидное, пока я застываю, словно статуя. – Снимай скорее одежду. Я принесу полотенца.
Ни хрена не соображаю, за что это счастье свалилось мне на голову, но я же не идиот, чтобы отказываться. Едва Богданова выходит, стягиваю все. До боксеров, хотя они тоже влажные. Не хочу ее пугать. Лучше уж заработать воспаление простаты. Сколько там этой гребаной жизни осталось?
«Не пиздеть лишнего.
Нет, не пиздеть ничего! Не лапать Соню. Вообще не лапать! Держать подальше свой член!» – идеальный план.
С остальным разберусь утром.
– Держи, – шепчет возвратившаяся Богданова, тыча в меня полотенцем. – Вытрись, скорее, пока не заболел... – колеблется, задерживая на мне взгляд. В полумраке он сверкает, словно короткий раскат молнии. – И ложись под одеяло, – краснея, опускает ресницы. – Нужно согреть тебя.
