– Ты просто должна расслабиться, довериться и впустить меня… – от используемых слов сам немного ушатываюсь. – Попробуем?
– Прямо сейчас? – по тону понятно, что не готова.
– Нет. Не сейчас. Ты подумай. Настройся.
– Угу…
– Может, завтра? – напираю все же. Желание ею обладать выкручивает все заглушки. И это не похоть. То есть не только она. Намного больше. – Я заберу тебя после работы. Поужинаем вдвоем. В моей квартире. Никто не помешает. Все… Все будет красиво, Соня. Я обещаю.
Она улыбается, прижимается крепче и, прочесывая лбом мой лоб, часто кивает.
– Я тебя люблю, – выпаливает с тем жаром, который я в ней обожаю.
Солнышко же…
– Солнышко.
– А ты? Скажи мне еще раз…
Сглатываю. Прикрываю веки. Снова смотрю на нее.
– Я люблю тебя, – сиплю, смущаясь настолько, насколько это, мать вашу, только возможно. – Ты первая, кому я это говорю.
– Хм… Вообще-вообще? Или ты… Имеешь в виду девушек?
– Вообще-вообще. У нас в семье не принято открыто выражать чувства, – роняя это, на мгновение задумываюсь, имею ли я право продолжать.
И все же продолжаю, просто потому что с Соней мне хочется делиться всем. – У матери с отцом отношения холодные. Они команда, не более. Если бы я услышал от кого-то из них что-то про любовь, блядь… – рвано смеюсь. – Я бы решил, что они рехнулись.
– Печально… – заключает моя Соня-лав с очевидной тоской. Странно, что ей их жаль. Им-то ее – точно нет. – Мои родители еще хуже, поверь… Мама вообще жестокая. Одно время мне даже казалось, что я ее ненавижу.
Потом прошло. А отец… Ему ни до кого нет дела. Он не любил вникать в то, что происходит дома. На нас плевать было. Вот мама в одиночку и отрывалась.
– Тебя били? – хриплю с каким-то безумным желанием убивать.
– О-о-о, постоянно!"
"Я прикусываю язык, пока не ощущаю, как рот заполняет вкус крови. Дышать не могу. Все тело, каждая чертова мышца разом деревенеет. Я так напряжен, что, кажется, попросту рассыплюсь, на хрен, в прах.
– Знаешь… Я не хочу заводить детей.
Никогда, – это признание отвлекает. Не то чтобы я думал об этом. Определенно нет. Но как бы в перспективе, наверное, это бы было естественным. – Ты должен знать, если мы в самом деле поженимся.
И снова она меня переключает.
– В самом деле поженимся, – заверяю ее я. – Ты же согласилась… Теперь не отвертишься.
– Да я как бы и не собиралась… – шепчет она, пожимая плечами. – Боже… – выдыхает, будто бы только в этот момент что-то осознает.
