– Я буду в белом платье… Невестой буду… А потом Георгиевой… Я… Я об этом мечтала, Саш! Ты все мои мечты исполняешь! Все! Я тебя так сильно люблю! Не представляешь даже…
Резко сжимаю ее, толкаюсь ртом к ее рту, обрываю поток слов, но не целую.
Дышу ею. Наслаждаюсь этим мгновением по максимуму.
– Я тебя тоже очень сильно люблю, – закрепляю, наконец, все ранее сказанное.
37
Разве ты не должен лишить меня девственности?
© Соня Богданова
– Что приготовить на ужин? Может, тефтели в соусе? – спрашивает Лиза, когда я уже собираюсь покинуть ее комнату и отправиться на свидание с Сашей.
– Ты во сколько вернешься?
Вздыхаю и заливаюсь жаром.
– Лиз, – протягиваю мягко. – Я, может, не приду сегодня, – хочу говорить уверенно и спокойно, но столько всего внутри клокочет, что голос аж вибрирует. – Саша намекнул, что сюрприз меня ждет! Представляешь? Божечки! Ну, вот ты спросила, и я снова разнервничалась, а хотела ведь выглядеть достойно, – в попытках согнать с лица жар, обмахиваюсь руками. – На даче столько людей было, и хоть Артем уступил нам свою спальню… Ну, понимаешь… Того самого не случилось… Я сильно нервничала, зажималась… В общем, Саша сказал, что лучше еще подождать… Говорит, в этом деле перво-наперво нужно расслабиться.
Не признаюсь, что по факту уже четыре дня ему голову морочу. Во вторник после ужина мы повторили попытку избавить меня от девственности, но едва Саша начал входить, вернулась жгучая боль, и я снова его оттолкнула.
Даже с Лизой не могу этими подробностями поделиться.
Как тут расскажешь? Мне стыдно, что у меня настолько низкий болевой порог. Все женщины это переживают. А я вроде такая бойкая, и тут вдруг не могу выдержать! Злюсь на себя. Впервые чувствую себя какой-то неполноценной.
– Саша прав, – одобряет Лиза. – Рада, что он уловил твой дискомфорт и не стал настаивать.
– Настаивала скорее я… – смеюсь.
Часть правды в этом есть. Я же просила Сашку взять меня. И во второй раз тоже, пока не почувствовала боль, была разгоряченной и решительной.
Потом плакала от досады и говорила ему, чтобы больше меня не слушал и силой дожал, иначе это никогда не случится.
– Бедный Сашка! – смеется за мной Лиза.
О, не то слово! Знала бы она…
Мне его так жаль, что половина моих слез из сострадания ему. Не представляю, как он до сих пор не разочаровался во мне и не послал. Наверное, и правда, очень сильно любит. Не каждый бы терпел подобные истерики, уверена. Далеко не каждый. Мой Георгиев не просто особенный.
