Ни города не видела, ни огней разноцветных, ни неба темного, черного, летнего, с мелкими вкраплениями звезд и таинственным светом прячущегося за облаками месяца.
А видела только тела, прижимающиеся друг к другу, скользящие по коже руки, вздохи и шепот, вкус и запах... А потом все стало внезапно расплываться перед глазами, и я, с удивлением сморгнув, поняла, что щеки уже давно все мокрые от слез.
После этого я отставила нетронутый чай, заткнула уши берушами и легла спать, прижав к себе теплое тельце Буси.
Не знаю, верна ли поговорка, насчет утра и вечера. Да и неважно. Важно то, что я никак не могла изменить ситуацию. И не хотела ее менять, что бы по этому поводу не думало мое глупое сердце.
А утром, с удивлением прислушиваясь к тишине за стеной, я тихонько занялась домашними делами и даже немного позанималась йогой, вспомнив, как увлекалась ею примерно год назад.
Затем выпила какао и нечаянно грохнула стулом о пол.
И тут же, словно от меня ждали хоть какой-то активности, из-за стены раздался злой голос:
- Слышь, теть, а вот мне интересно, сколько ты берешь за раз? Какие расценки?
И чего это мы такие злые? После ночи любви? Наоборот, должен бы расслабиться.
..
- Тебе виднее, это ты проституток таскаешь, - повысила я голос.
- Да я за секс не плачу, - заржал сосед глумливо, - я ж не твои папики, которым только за деньги и дают.
Я промолчала, чувствуя, что настроение, мирное и спокойное, умащенное асанами, неумолимо портится.
А мне на работу. Нет уж, не дождется. Не буду вообще его слушать.
Пусть там ядом исходит.
Сосед подождал моего ответа, не дождался и опять подал голос:
- Чего молчишь? Ну скажи, сколько стоишь? Я, может, поднапрягусь, наскребу на часок.
Я не отвечала, продолжая собираться на работу. И это его взбесило. Стена дрогнула от удара, голос стал грубее и еще злее:
- Чего молчишь? Я знаю, что ты там! Говори, давай! И почему только двое? Или, может, больше? А они друг про друга знают? А? Или ты с одним спишь, а с другим отношения строишь, как это у вас, шалав, принято? А? Говори давай!
Я застыла, пораженная надломом в его голосе, страшным и острым, похожим на внезапно образовавшуюся трещину в доме.
Трещину, после которой следующий шаг - обрушение. И погребение под обломками неудачников. Таких, как я. Таких, как он.
Поэтому я не отвечала.
