Я решила, что, если Вадим опять сидит в засаде возле моего дома, то, так и быть, припрягу Лелика для спектакля, но, к счастью, мой поклонник сегодня не объявился. Видно, жена перехватила. Или еще одна дурочка появилась, перед которой можно хвост распускать... Крепко на это понадеявшись, я подхватила спящую Бусю, выскочила из машины, и Лелик, сверкнув крокодильей улыбкой на заседающих на лавочке мамаш с детьми в колясках, поехал обратно мириться с невестой окончательно.
Я же, поднимаясь на свой двадцать пятый, уже в лифте услышала, как, словно по заказу, врубились басы на моем этаже.
Ждал, гад такой, высматривал.
Высмотрел."
"Ночь я спала плохо. Причем, грохот музыки особо не мешал уже. Человек - такая скотина, ко всему привыкает. А вот громкие женские вопли из-за стены беспокоили очень даже.
Но я терпела. Пусть. Может, напряжение сбросит и угомонится. Я пила успокаивающий чай, уговаривая себя не беситься, не думать о том, как именно это сейчас происходит за стеной.
Вот интересно, как со мной? Вот прямо так же? Так же губы по коже горячие? Руки жесткие, требовательные? И движения? И стоны? И словечки пошлые, но такие заводящие? И взгляд? Тоже такой же? Темный? Омутный? В бездну утягивающий, бездонную, безвозвратную? И запах? Его кожи, вкусный до невозможности, такой, что, стоит только подумать, малюююсенькую такую часть мыслишки запустить в голову, и полный рот слюны, до того хочется прикоснуться, лизнуть, прикусить.
Особенно там, где пахнет сладко-возбуждающе, у шеи, возле ямки между ключицами.
.. И целовать, целовать, целовать, поднимаясь выше, по шее, к скуле, короткий выдох перед падением... И сразу в омут поцелуя. Остро-терпкого, настолько сносящего голову, что невозможно контролировать, невозможно даже осознавать, что происходит... И что дальше будет, уже неважно. Потому что ты знаешь, что дальше будет только еще лучше, еще острее, еще жарче. И от этого знания заранее кипит мозг, отключаясь и оставляя тело без присмотра.
Потому что за ним есть, кому присмотреть...
Поймав себя на том, что уже минут десять бездумно пялюсь в стену соседскую и безотчетно прикусываю губы, я вздрогнула, и, подавив желание привычно кинуть тарелку, чтоб хоть немного сбить накал страстей у мелкого гада, ушла на кухню.
Там я опять заварила себе мяты, дала Бусе внеплановую вкусняшку и застыла перед окном, глядя на город и забывая отпивать из кружки. И на самом деле, не видела я ничего.
