Сначала я заверну к себе в комнату.
Я едва не бегу к дому, чувствуя, как спину жжет пристальный взгляд Хазара. Не умею я врать, боже. Только иногда получается.
В коридоре, пока я разуваюсь — внезапно чувствую, как кто-то дышит за спиной. Оборачиваюсь и взвизгиваю от неожиданности. Хазар меня преследует!
— Ты что?!
— Говорю же — твое поведение подозрительное, — неумолимо смотрит на меня этот ублюдок, — хочу за тобой проследить.
— Прекрати, — выдыхаю я, чувствуя подступающую истерику, — это идиотизм.
Хазар в ответ мне дарит равнодушное выражение лица.
К Камилю я иду, как на эшафот. Впервые мне кажется, что я доживаю последние часы. Когда я захожу в гостиную и вижу темную фигуру возле окна — мне хочется забиться в угол и превратиться в маленького незаметного мышонка.
Да я уже перед ним маленький мышонок. Камиль поворачивается, темный взгляд впивается в меня, и я опускаю глаза вниз, не выдержав. Он явно на меня зол.
Эпизод 28
— Тебе не дают покоя те документы? — хлестко произносит Камиль, а я чувствую, как краска заливает лицо от стыда, и хочется бежать, бежать, бежать далеко… — настолько охота со мной поближе познакомиться? Или для чего ты рылась у меня в доме?
— Нет.
Нет, — бормочу, потому что мне действительно невероятно стыдно. Особенно, когда я представляю Камиля и Хазара, которые с непроницаемыми лицами смотрят записи с камер, где я нагло выдвигаю ящики и шатаюсь по дому, все рассматривая с глупо открытым ртом. — Я понимаю, что это было некрасиво. Не знаю, зачем я это сделала.
Извини. Я больше не хочу узнавать тебя поближе и не стану никогда рыться в ящиках.
В этот момент я замечаю, как Камиль слегка сощуривает глаза.
— Серьезно? — в голосе мужчины звучит неприкрытая ирония, — почему передумала?
— Просто передумала, — бормочу я, — смирилась.
Мне уже и так рассказали достаточно. Больше, чем хотелось бы. Поэтому я неуверенно мотаю головой, словно еще раз подтвердив свои слова и осторожно оглядываюсь через плечо, потому что меня напрягает тишина за ним. Там был Хазар, но теперь его нет.
Он свалил.
Я слышу шаги. Камиль медленно подходит ко мне, и я напрягаюсь. Когда нос улавливает терпкий запах его одеколона, он останавливается, наклоняется к моему уху и тихо, безжалостно произносит:
— Уебывай, цыпа.
И не успеваю я удивленно воскликнуть “что?!”, как он добавляет:
— С глаз моих подальше.
— Из дома? — шепчу я с надеждой, — ты меня выгоняешь? Теперь ты сдашь улики полиции, чтобы меня посадили? Не делай этого, пожалуйста.
