Эпизод 22
— Ты слишком высокого мнения о себе, — всхлипываю я, понимая, насколько отвратительно жалобно звучит мой голос, — если я плачу, то, скорее всего, совершенно другой человек был этому причиной.
— Да? — я слышу насмешку в голосе убийцы, и, судя по движению воздуха, он присаживается передо мной на корточки, — предлагаю нахрен устранить причину твоих слез. Нет человека — нет проблемы. Слышала такое?
Я отрываю от лица ладони и мрачно смотрю на Камиля.
— Это мой отец. Твое предложение дико хреновое.
— Тогда ты сейчас встаешь и идешь со мной выпить, — взгляд Камиля опускается вниз.
Я не понимаю, на что он так пристально смотрит, до тех пор, пока не произносит следующие слова, — в любом случае встань и прекрати светить передо мной розовыми трусами.
Ох, черт. Я подскакиваю, натягивая юбку пониже и чувствую, как лицо начинает пылать. Помимо трусов там у меня еще кое-что, что мужчина не должен видеть никогда. Позор. Господи. Даже голову словно обручем сжимает от стыда. Это было ужасно непривлекательно.
Наверняка девушки этого человека просто испарялись во время критических дней, чтобы он даже не подозревал, что они могут хоть где-то быть неидеальными. А я…
— Прости, у меня непереносимость алкоголя, — бормочу я, и слышу смешок.
— В каком смысле?
— Я стремительно пьянею. Настолько, что превращаюсь очень скоро в беспомощное тело, — выдавливаю я, вспоминая, как впервые напилась случайно на вечеринке по случаю выпуска старшей подруги — и они разрисовали меня маркерами с ног до головы.
Безобидная шутка. Мне тогда повезло.
— Супер, — в голосе Камиля появляется что-то темное, и я медленно поднимаю на него глаза, — люблю беспомощных пьяных девушек. С ними можно делать все, что угодно.
— Ты шутишь, — утвердительно произношу я. Потому что иначе у меня в голове не уложится, что с этим монстром я потеряла свою невинность. Как бы мне не казалось, что я могу заглянуть в пугающую и темную душу Камиля, все равно, признаться честно, мне не удается пока понять, где у него находятся грани нормального.
Он приподнимает уголок губ.
— Да, это шутка, — произносит он слишком спокойно, — я закончу тебя спаивать, цыпа, как только ты потеряешь контроль.
Кажется, это последнее, что я четко запоминаю из того вечера. Ну и еще мысли, что я явно играю с опасностью: словам Камиля я не могу так просто поверить, потому что в душе скребет странное беспокойство.
***Утром я просыпаюсь, потому что мой мозг словно пытается выдавиться из черепной коробки через лоб.
