Я не хочу, чтобы он сейчас делал это со мной, не хочу снова проходить через боль, и еще добавится унижение — от того, что он увидит.
Между нашими лицами остаются считанные сантиметры. Тихий выдох оседает теплом на моей коже.
— Почему извращенец? Может, ты меня настолько зацепила, что я хочу тебя любой, — произносит спокойно он, а я мотаю головой.
— Не надо. Я боюсь боли! И у меня болит живот. Я…это просто будет ужасно.
— Ладно. Это аргумент, — он едва сощуривает темные глаза, — не стану тебя принуждать. Не хочу повторить судьбу того парня, которого ты прибила на пустыре.
— Ты…ты издеваешься? Я не могла его убить! — шиплю разозлено я и замолкаю, когда Камиль внезапно просто проводит языком по моим губам. Замираю, ощутив теплую влагу, которая потом превращается в холодок.
Что он… в следующий момент, прежде чем я что-то успеваю произнести, меня затыкает уже поцелуй. Невысказанные слова вырываются из моего рта вздохом. По телу словно пробегает электрический разряд от прикосновения.
Он просто измывается надо мной, словно пробуя разными способами.
То почти аккуратно, отчего у меня пробегают тысячи мурашек от легких прикосновений языка и губ, и мне кажется, что я вязну в сладкой патоке. То прикосновения становятся жесткими и голодными. Запястья начинают побаливать от сильного захвата, а на языке я ощущаю легкий привкус крови.
Я случайно сползаю ниже, упираясь задницей в бедра мужчины и замираю, почувствовав, что он хочет меня. Воспоминание о боли вспышкой проносится в голове и я замираю, перестав отвечать на поцелуй.
Что, если Камиль передумает и перейдет к своим извращенным желаниям? Решит, что можно меня… трахнуть и во время критических дней. Мне казалось, мужчин это должно отталкивать. Но у него стоит.
Он резко отпускает меня, словно услышав мысли и выпрямляется. Мы пересекаемся взглядами. Камиль прикасается языком к верхней губе, словно пробуя остатки моего вкуса и я почему-то повторяю за ним это движение.
На губах остается привкус мяты и совсем легкий, тонкий — от сигарет. И на память слегка кровоточащая ссадина.
Убийца запускает руку в карман и спустя секунду небрежно кидает мне что-то на колени.
— Купи себе нормальные шмотки, — произносит он, и я, опустив взгляд вниз, вижу, что он кинул карточку. Через мгновение сверху падает несколько свернутых купюр, — вот еще наличка. Карту твою привезут вечером. Сейчас я хочу видеть вместо подростка нормальную женщину. Прошвырнись по магазинам. Тебя отвезут.
Я пораженно смотрю на него.
Нет. Возмущенно.
