И еще нюанс, от которого под кожей собираются панические мурашки: я чувствую нечто твердое через ткань штанов мужчины. Сижу задницей на этом.
И хотя у меня вообще нет опыта в этих делах, я как-то быстро понимаю, что это явно не телефон, или что-то в этом роде.
Нет. Черт. Второй раз пережить изнасилование за последний день — это как-то слишком даже для меня. Я в отчаянии совершаю сильный рывок в сторону, но Камиль успевает схватить меня, положив ладонь на холку, и зафиксировать на месте.
Мне остается только извиваться.
Руки сцеплены за спиной, и я сама себе напоминаю червяка, отчаянно пытающегося вырваться из захвата.
Я бы сопротивлялась до самого конца, если бы мысль ""я делаю себе только хуже, елозя на его члене"" не поумерила бы мой пыл. Только поэтому я замираю, глядя в лицо убийцы напротив. Похоже, его только забавляет это.
— Пустите…!!!
— Ты плохо умеешь врать, цыпа, — горящий взгляд словно оставляет на коже следы от ожогов. Несмотря на то, что Камиль говорит относительно ровно, я чувствую в его голосе то, что заставляет меня поверить в неотвратимость чего-то страшного.
А когда он прикасается небрежно пальцем к моим губам, проводит по щеке, и потом заправляет прядь волос за ухо, все тело словно вспыхивает в ответ, — это, в принципе, к лучшему. Твой папа начальник полиции, но не может найти четыреста тысяч на лечение? Звучит фантастически.
— Он не берет взятки. Зарплата не сильно большая, — бормочу я, ошарашенная своей чувствительностью. Я же боюсь его. Все, что я должна ощущать — это страх.
Какого тогда черта?…
— Охренеть ты смешно пошутила, любительница угрожать. Как самочувствие? Наркотик, который Катя подливает всем новеньким в этом борделе, уже начал действовать?
Мое лицо начинает пылать. Я замолкаю, прислушиваясь к себе. Черт, неужели это все… все дело в вине, которым усердно пытался напоить меня Пупс? Вот почему он говорил, что мне надо выпить и расслабиться.
Вот почему у меня чувство, будто вместо кожи — оголенные нервы. Однако, я себя контролирую.
Крышу мне не сносит. Только быстро колотится сердце и легкий адреналин разливается по венам.
— Да. Нет, то есть…Я же не хочу вас, просто…
— Мало выпила. Ты клиническая идиотка, цыпа. Но в двадцать лет вы все такие. Если бы я тебя не вывел из клуба, то ты бы уже стонала под Городецким, а завтра Катя показала бы тебе занимательные видео из номера, если б ты вздумала соскочить и завязать с этим делом. Она, оказывается, умеет уговаривать новеньких.
