"
"Он садится в машину, заканчивая наш странный диалог, и спустя секунду та стартует с места, оставив меня стоять в одиночестве с мерзким ощущением в душе. Не знаю, что больше в тот день оставило гадкий, черный отпечаток беспокойства: то, как легко послала меня подруга, или встреча с этим человеком?
В любом случае, номера я успела запомнить. Я достаю телефон, чтобы позвонить в полицию, или, на крайний случай — родителям Вали, которые смогут ей вправить мозги. Но неожиданно на экране загорается входящий звонок.
“Ляля”. Сестра звонит.
— Да, Ляль? — поднимаю я трубку.
— Ев, — голос сестры в трубке кажется совершенно пустым и уставшим, — папа…он… он в больнице. Забрали на скорой.
Она начинает плакать. Тихо и растерянно, а я закрываю глаза, покачиваясь на ледяном ветру, как деревце. Все настолько неожиданно, что я даже забываю о подруге.
— Что случилось?
Я отвратительный человек, но мне хочется услышать что-нибудь страшное и неотвратимое. Например “он выпал из окна”. Или “допился до инфаркта”.
“В реанимации”. К сожалению, мне двадцать лет, а Ляле всего двенадцать, и она очень любит отца, несмотря ни на что. Поэтому я постараюсь не выдать свои эмоции.
— Его увезли с аппендицитом, — неуверенно произносит сестра, — кажется, так. Что-то в животе лопнуло. Только в больнице ему сделали анализы и нашли гепатит.
— Догулялся, — цежу сквозь зубы я.
— Да, — соглашается сестра, — сказали, что надо лечить. Или… умрет. Но у нас нет таких денег.
— И сколько? — усталость наваливается мне на плечи.
Опять речь о деньгах.
— Ну… — сестра заминается, — что-то около четырехсот тысяч.
И снова начинает плакать.
Люди обходят меня, недовольно косясь, пока я растерянно смотрю в пространство. Откуда у меня такие деньги?
От отца я уже устала. Все хорошее, что я помню о нем — это короткий отрезок времени из детства, где папа еще адекватный и добрый. Он гулял с нами, водил в зоопарк и на аттракционы, и выпивал только по праздникам с друзьями. Потом от нас ушла мама, и… что-то в нем сломалось.
Навсегда. Неотвратимо, без возможности починить.
Сначала он просто чаще начал выпивать, а спустя какой-то год не гнушался забирать меня из школы пьяным. Визиты службы опеки, бесконечные реабилитации, редкие просветы — вот из чего состояло мое и Ляли детство.
Я медленно опускаюсь на корточки, забыв про телефон и обхватываю голову руками. Несмотря ни на что, я не могу плюнуть на отца. Я убеждаю себя, что, если отец умрет — Лялю отправят в детдом.
