Заставляет посмотреть ему в лицо, — хочешь позагоняться?
Он поднимает мою ногу под колено, раскрывая, тянет вверх, вынуждая проехать спиной по обоям и встать на цыпочки. Я чувствую, как начинаю краснеть. Дыхание снова сбивается, потому что горячий воздух из легких приходится выталкивать чаще. Чего он начинает, ну? Я не смогу ему отказать и улизнуть спать.
Камиль наклоняется ко мне. Задумчиво отводит взгляд и усмехается.
— Мелкая ты совсем.
— Что? — я замираю, пытаясь понять, о чем он, — ты о возрасте? Это что, плохо?
Я неожиданно оказываюсь в воздухе, а потом Камиль переносит меня и сажает попой на прохладный подоконник, устроившись при этом между моими раздвинутыми ногами.
— Я о росте. У тебя есть пять минут, чтобы выложить все свои загоны.
— Иначе… что?
— Иначе будем играть в другую игру. Я буду тебя допрашивать. Хочешь? — мне кажется, что когда Камиль говорит мне это на ухо, он нехорошо усмехается, а у меня в воображении всплывают совсем уж пугающие картинки. Цепи, наручники.
Полагаю, он смыслит в допросах.
— Это пугает, — признаюсь я, — я могу рассказать о своих загонах, скрепя сердце, но тогда ты тоже ответишь на мои вопросы. Это будет честно?
— Предположим. Какие вопросы?
— Например, откуда у тебя это, — я кладу ладошку ему на ребра и поглаживаю шрамы под тату. Черт, свяжите мне теперь руки. Я не смогу оторваться и перестать его трогать. Это очень приятное чувство — просто прикасаться к телу человека и изучать его, запоминать детали… особенно когда он хорош собой.
Мне нравится восхищаться, нравится мужское тело, нравится понимать, что мы с Камилем так сильно отличаемся… все эти вот переплетения мышц — я даже не знала, что они могут выделяться в таких местах. Наверное, Камиль сделал себя таким не для красоты. Просто это необходимо, чтобы выжить в его мире.
— Это неподходящая тема для разговора, — спокойно отвечает Камиль, — в другой раз спроси.
— Почему?
— Бля, потому что я знаю ответ на вопрос и это неподходящая тема, — я чувствую у виска смешок, — твои пять минут истекают, кстати.
— Расскажи, ну пожалуйста, — прошу я, царапая ноготками ему спину, и чувствуя, как его тело напрягается — то ли в ответ на мои действия, то ли из-за моей настойчивой просьбы, — я должна выложить тебе душу, а ты от меня скрываешь простые вещи? Это нечестно. Ты обо мне знаешь больше, чем кто-либо другой, а я о тебе почти ничего. Ты просто сейчас отмажешься и потом не расскажешь ничего.
