— А так обычно насилуешь с ножом у горла? Ай! — я дергаюсь, когда он в ответ сжимает мне грудь зубами сильнее, чем это можно было бы, — только не там…
Камиль отрывается от меня на секунду, посмотрев на меня так, что хочется заползти обратно в свою комнату. У него выходит прибить меня одним взглядом к кровати.
— Допиздишься сейчас. Так и поступлю.
— Отпусти меня, — прошу я и он резко убирает руку. Похоже, он неправильно трактует мою просьбу, потому что пытается отстраниться, но я вовремя обхватываю его за шею и прижимаюсь с поцелуем к губам.
Я запускаю пальцы в жесткие, короткие волосы и издаю стон удовольствия. Вот оно. Как я и хотела. Никогда бы не прерывалась.
Застежка лифчика с щелчком открывается. Мне кажется, что мою кожу лижет дьявольски горячий огонь, когда Камиль проводит ладонью мне по обнаженной спине. Сердце заходится, как испуганная птичка, когда я понимаю, что перешла черту, после которой я уже не уйду отсюда, даже сославшись на то, что не готова. Вряд ли у Камиля настолько железная выдержка.
Мне остается только довериться ему, насколько бы страшно не было.
— Камиль, пожалуйста, — лепечу я, когда он укладывает меня на спину, совершенно открытую и обнаженную перед ним, — постарайся, пожалуйста, осторожнее. Я правда боюсь.
Я слышу тихий выдох. И вижу, как Камиль, прикрыв устало глаза, будто бы устало опускает голову.
— Блядь, Ева, — глухо произносит он и поднимает голову, посмотрев на меня, — я еще даже не начал. Успокойся.
— Но ты сейчас начнешь?
Его ответная широкая усмешка больше похожа на оскал.
Кажется, Камиль меня бы с удовольствием сожрал бы, если бы это позволял закон.
— Помолчи, — он произносит это мне в губы, наклонившись близко-близко. Я чувствую, как тяжесть его тела начинает давить на меня. И слегка еложу, пытаясь ощутить больше. Мне нравится такой тесный контакт, когда между нами нет ни миллиметра одежды, — ты уже не девственница, но болтливая, звездец.
— Вообще-то именно ты лишил меня невинности, — я провожу пальцами по его ребрам, чувствуя, как напрягается его тело.
Нащупываю шрамы, провожу по ним. Под рисунком его татуировок много неровностей. Я не хочу даже спрашивать — откуда они, — и это было очень резко и…а…
Я замолкаю, приоткрыв рот, когда пальцы Камиля дотрагиваются мне между ног, а он продолжает меня слушать с бесстрастным лицом. Из-за прикосновения дрожь проходит по телу, словно у меня поднимается температура. Когда они медленно погружаются в меня, из груди вырывается судорожный вздох.
