— Ты курила, — констатирует он и от его голоса у меня мурашки бегут, — я тебе говорил, что сделаю с тобой за это? Адреналина в отношениях не хватает, Ева?
— Я взрослая девочка, Камиль. Что хочу, то и делаю. Сойдемся на том, что я очень плохая взрослая девочка. Отругай меня с утра и дай мне лечь, я замерзла, между прочим… ай!
Я вскрикиваю, потому что Камиль опрокидывает меня на спину и нависает сверху. Глаза привыкают потихоньку к темноте, и я могу рассмотреть его рельефное тело, от которого сейчас несет жаром, как от печки.
Когда я отвожу коленку в сторону, которая блокирует Камилю возможность наклониться ко мне ниже, то чувствую, как задеваю кое-что твердое в районе его бедер. М-м.
— Судя по всему, тебе нравятся плохие девочки, — дерзко отвечаю я, — или тебя так завела мысль о моем убийстве?
Дразнить его и провоцировать мне кажется сейчас необычно волнующим занятием. Я даже не заглядываю далеко вперед. Меня не тревожат последствия моего поведения и я не загадываю, что буду делать с Камилем, который потерял контроль.
Мне интересно — теряет ли он его вообще? Или он всегда настолько же хладнокровен, как и в своей мести?
— Пиздец ты сегодня смелая, Ева, — я вижу его усмешку и как взгляд становится жестким и темным, — терпеть не могу плохих девочек.
Он выдергивает поясок из моего халата. Я понимаю, что он собирается делать и рвусь к краю кровати, чтобы уползти и сбежать. Камиль хватает меня за лодыжку, я дергаюсь, как змея, вырываясь, но наши силы неравны. Он тут же меня подтягивает обратно, переворачивая на спину.
Мой халатик сбивается окончательно, открывая ему обзор на нижнее белье. Я упираюсь Камилю в накачанную грудь ногой, пошевелив пальцами и пощупав еще раз его мышцы, и быстро произношу:
— Не смей меня связывать.
— Ты думаешь, я тебя так не удержу? — он усмехается, — я хотел этим заткнуть твой курящий и болтливый рот.
Еще рывок — и он разводит мои ноги в стороны, очутившись между бедер и наклоняясь ко мне. Я непроизвольно закрываю глаза, чувствуя, как от нашей близости у меня снова бегут мурашки.
— Захочу — и еще раз покурю, — упрямо шепчу я, — почему тебе можно, а мне…
Я замолкаю, потому что дыхание Камиля обжигает кожу на шее, а потом я чувствую резкий и жесткий укус. Это больно! У меня вырывается вскрик. Я думала на секунду, он поцелует меня. А он укусил до искр в глазах! Или даже до крови. Боль до сих пор пульсирует в шее, а пузырьки веселья в крови превращаются в адреналин. Я испуганно напрягаюсь.
