Ее, хотя бы, не искала полиция, а наркоманию можно вылечить…
— Дело не только в этом, — резко отвечает Камиль и я вижу, как мы заворачиваем к ЗАГСу, — если бы на твоем месте была Валя — она бы уже сто раз продала меня. Или просто-напросто сдохла бы сегодня.
— Ты преувеличиваешь, — бормочу я, — она более приспособлена к такой жизни, чем я…
Машина останавливается. Камиль, похоже, не желает продолжать со мной разговор на эту тему — он просто выходит на парковку, обходит машину и открывает мою дверь. Я тоже вылезаю, приняв протянутую руку и нервно вздыхаю.
Черт.
Еще около часа, а то и меньше — и я впервые стану чьей-то женой.
Выйду замуж, не предупредив об этом ни сестру, ни отца. Не зная, что меня ждет в будущем. Я даже не знаю, какая у меня будет фамилия! Надеюсь, я хотя бы смогу доучиться в институте.
Дьявол, а если об этом узнают мои однокурсники? Они будут шептаться, как минимум. Учителя? Боже, как… нервно."
"Я чувствую, как моя ладонь тревожно потеет. Я сжимаю руку Камиля так сильно, что у него могут остаться вмятины от моих ногтей.
— Расслабься, — слышу я спокойный голос мужчины и прекращаю стискивать его ладонь, — для тебя мало чего изменится в наших отношениях. Это всего лишь формальности.
Он толкает двери ЗАГСа и мы делаем шаг в большой зал.
Потом Камиль замедляется. Он останавливается и тянет меня назад. За свою спину, словно пытаясь спрятать. Я растерянно смотрю на него, не понимая, почему он тормозит и вижу, как взгляд убийцы становится темным, колючим и настороженным.
Я замечаю причину его беспокойства: к нам направляются несколько мужчин. Пятеро высоких и крепких физически парней, на которых будто вот-вот треснут рубашки по швам. Один из них толкает перед собой инвалидную коляску. В ней сидит мужчина лет пятидесяти с полностью седыми волосами и злым, прищуренным взглядом.
Я выдыхаю только когда за нашими спинами появляется охрана Камиля.
Даже замуж спокойно не получается выйти. Что теперь происходит и кто эти люди? Напряг убийцы я чувствую всей кожей.
— Камиль, кто это? — шепчу я, но он игнорирует мой вопрос. Вместо этого я слышу усмешку.
— Надо же, — выплевывает едко Камиль, обращаясь к человеку на инвалидном кресле, — ты, наверное, выполз из своей берлоги впервые за долгие годы.
— Ну, ты меня вынудил, — голос этого человека вызывает у меня какое-то странное и мерзкое чувство. Слишком высокий для мужчины, наглый и самоуверенный, — хочешь жениться, Камиль? Не стыдно? У тебя совершенно нет совести.
