Я даже не хочу на них смотреть: ощущаю себя, как подопытный кролик."
"Дьявол. Что он делает? Я напрягаюсь, когда убийца расстегивает темную рубашку и снимает ее, бросив на спинку стула. От этого простого движения у него напрягаются четко мышцы под кожей и я едва не закатываю глаза, чтобы отключиться. Одно дело — видеть его в полутьме. Другое дело, когда свет безжалостно бьет с потолка, позволяя рассмотреть абсолютно каждый сантиметр рельефного тела, покрытого шрамами и татуировками. Так близко! Я бы испугалась перспективы остаться наедине с полуобнаженным мужчиной, если бы мне не грозило кое-что пострашнее.
— Ты замерзнешь, — роняю я ослабевшим голосом. Камиль берет мою руку, похоже, пользуясь тем, что я в глубоком шоке, и безжалостно разматывает повязку.
— Не замерзну, цыпа. Зато ты отвлечешься.
Я уже отвлеклась. Теперь меня трясет не только от страха, но и вообще. Еще меня прошибает холодный пот, а лицо начинает гореть, когда я понимаю, что не могу никуда деть свой взгляд, кроме как на тело Камиля.
Я ошалело смотрю на птицу на его ребрах, забыв, как правильно дышать.
Эпизод 30
Меня отрезвляет укол в руку — короткий, болезненный, и я зажмуриваюсь. Главное — не смотреть. Распорола ладонь я себе сильно, Камиль, скорее всего прав насчет повреждений, потому что ладонь плохо мне подчинялась.
Когда я открываю глаза, резкие очертания тату на ребрах расплываются. Я, не сдержавшись, вздыхаю, но получается это со всхлипом.
— Хватит плакать.
Я даже еще не начал.
— А я тоже не начинала еще плакать, — огрызаюсь я. Мог бы и пожалеть. Это он привык получать ножом под ребра, а не я, — тот эльф по имени Мирослав рассказал про тебя много жутких вещей. Это правда?
— Что именно? — я слышу ироничную усмешку.
— Он сказал, что ты убил целую семью. Вместе с детьми. Это правда? — в этот момент я поворачиваю немного голову, чтобы увидеть выражение лица Камиля. А он поднимает на меня взгляд, прекратив что-то делать с рукой.
Смотрит так, будто бы я зря это спросила.
— Я просто хочу… знать, — добавляю менее уверенно я.
Пожалуйста, пусть он скажет, что это ложь. Я не смогу быть рядом с человеком, который способен на такое страшное преступление.
— Ты… хочешь жениться на мне, — продолжаю я свой монолог, пока Камиль почти буквально препарирует меня взглядом, — играть в мужа и жену. У нас рано или поздно появятся дети. Я должна знать о тебе такие вещи.
