И ей так будет проще ответить.
Я вскинула взгляд вверх.
Генерал Реннер?!
Когда он успел вернуться в дом и подкрасться к нам?
Сердце бешено заколотилось.
Выглядел генерал Реннер как обычно невозмутимым, как будто не узнал сегодня, что его бывшая жена — неблагая.
Софи испуганно попятилась, и генерал Реннер вдруг протянул ей ладонь.
— Попробуете? Вы ведь так общаетесь, через касания? Сообщите мне, чего желаете?
Софи сцепила руки перед собой, бросила на меня испуганный взгляд и замерла.
— Генерал Реннер… — нерешительно позвала я и осеклась.
Что у него на уме? За время, проведенное в этом доме, он и парой слов не перекинулся ни с кем из детей. И тут вдруг вызвался помочь? Почему? Сердце бешено заколотилось в груди, ладони вспотели, и я отругала себя за глупость. Следует быть разумной! А не... вот это все.
Генерал Реннер, не отрываясь, смотрел на Софи, а потом опустил руку и перевел взгляд на меня.
— Такие существа, как Софи…
— Дети, — перебила я. — Такие дети, как Софи.
Романтический флер из головы тут же улетучился.
Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами, а затем генерал Реннер хмыкнул.
— Такие дети, как Софи, часто общаются образами, а не словами. Для них этот язык естественен. Я прав?
Он посмотрел на Софи, и та совсем стушевалась, попятилась и уперлась крыльями в шкафчик, панически осмотрела кухню — но бежать было некуда, потому что в дверях стоял генерал Реннер.
— Софи? — позвала я.
Кипящая на плите вода выплеснулась из кастрюли и, шипя, закапала на чугунную раскаленную поверхность.
Ругнувшись, няня Урсула потянулась за прихватками — наши взгляды с генералом Реннером снова встретились.
Раньше, чем я успела хоть что-то сказать, генерал Реннер отошел в сторону — и Софи выскользнула в дверь, только ее топот разрезал тишину.
Выражение лица генерала Реннера было… странным. Кожу от волнения кололо сотней иголок.
Что происходит? Чего от него ждать?
По-хорошему, теперь у генерала Реннера есть еще один повод меня арестовать, на этот раз — как неблагую, которая скрывается от контрольной метки.
Несмотря на это... я ни о чем не жалела, хотя мне и следовало бы быть умнее: ради детей.
— Ох, горячая! — воскликнула за моей спиной няня Урсула и загремела посудой.
С трудом оторвав взгляд от черных глаз генерала Реннера, я обернулась.
— Я помогу!
Кажется, воздух на маленькой кухне можно было резать ножом. Щеки горели.
Я принялась помогать няне Урсуле, хотя больше, кажется, мешалась под руками.
